Дюже хороши германские «колотушки» на бросок, длинная ручка позволяет их метать далеко и точно, дальше штатной советской РГД-33. А метать их будут опытные фрицевские штурмовики, имеющие несколько пистолетов-пулеметов на отделение – оружие малоэффективное на дальней дистанции, но незаменимое в ближнем бою…

Немцам не потребуются танки, чтобы уничтожить опорники поредевшего батальона, – десант зачистит их гранатами под прикрытием огня легких коробочек.

Я заметил движение со стороны наших окопов. Как только стихли очереди «собак», к немецким броневикам поползли сразу несколько бойцов, сжимающих в руках связки гранат и бутылки с горючей смесью. Но спустя пару секунд «истребителей танков» заметили и фрицы, тотчас заревели спаренные машинегеверы… Густые очереди скорострельных пулеметов в считаные секунды прошили ползущих бойцов. Кто-то совсем отчаянный вскочил на ноги и ринулся к танку, держа в руке гранатную связку, но очередь МГ-34 тотчас перехлестнула смельчака.

А между тем БТРы с десантом уже поравнялись с позицией батареи…

– Командир, может, вломим им прямо сейчас?!

– Отставить, Фролов! С десантом пусть пехота разбирается! Обнаружим себя – и немцы нас с двух сторон приложат! А скорострельные орудия разведки помножат нас на ноль даже быстрее, чем пятидесятки «троек»…

Я еще раз с надеждой посмотрел на средние панцеры, все так же неподвижно замершие на дороге. После чего перевел взгляд на расстреливаемые врагом окопы и, наконец, принял решение:

– Алексей, аккуратно разворачивай орудие, попробуй навести сразу на корму танка. «Двойка» сейчас вроде неподвижно стоит… Заряжай бронебойный, но огонь по команде.

– Есть!

Надо же… Вновь прорезались молодцеватые нотки в голосе подчиненного!

– Артем, заряжай осколочный – и сразу готовь бронебойный. Колпачок со взрывателя снять не забудь!

– Товарищ старший лейтенант, бронебойный уже дослали в казенник…

– Понятно.

Да, я действительно приказал зарядить болванку заранее… Забыл. Напряжение такое, что руки трясутся, приходится прятать их от расчета, чтобы не видели. Немудрено, что вылетело из головы… Да больно подвижен «хорьх» – словно чует экипаж опасность, пытаясь сбить прицел наводчика большевиков!

С уполовиненным после налета «худых» расчетом (погибли командир орудия и штатный наводчик) мы очень аккуратно развернули «сорокапятку» в сторону бронемашин разведки. После чего я припал к маховикам горизонтальной и вертикальной наводки, ловя в перекрестие прицела корму броневика. Вот очередное нервное движение «хорьха», сейчас затормозит на пару секунд… Еще один градус доводки.

– Леха, вы готовы?!

– Готовы!

– Выстрел!!!

Болванка устремилась к броневику с огромной скоростью, наливаясь малиновым свечением на лету. Но водитель, словно нутром опасность чует! Дав газу, он рванул на метр вперед именно в момент моего выстрела. И бронебойная болванка пролетела рядом, разминувшись с кормой броневика… Казенник полуавтоматической пушки тотчас раскрылся, выплюнув дымящуюся гильзу:

– Откат нормальный!

– Осколочный!!!

Мгновение спустя чавкнул смазкой осколочно-фугасный снаряд, загнанный в казенник заряжающим Артемом Ивановым, а я вновь навел орудие на броневик, попутно отметив, что Фролов первым же выстрелом попал в моторное отделение густо чадящей «двойки»…

Все, правое заднее колесо «хорьха» попало в перекрестие прицела, и, стараясь не терять ни секунды, я спешно нажал на спусковой рычаг.

Выстрел!

Есть! Броник вновь дернулся в сторону, но мой снаряд, рванув в метре от заднего колеса, просто оторвал его фугасным разрывом! Да и осколки, хлестнув по тонкой кормовой броне, продырявили ее, что-то загорелось…

«Хорьха» добил второй выстрел Фролова, вложившего болванку точно в корму. Бронеавтомобиль оглушительно взорвался, полыхнув ярким пламенным цветком… Но мы окончательно себя раскрыли. И два первых осколочных снаряда «пятидесятки» рванули с небольшим недолетом, снеся бруствер окопа бойцов прикрытия.

– Разворачивай! Наводим на «тройки»! Тема, бронебойный давай!

Расчет в составе трех человек – меня, заряжающего и снарядного Сереги Шитюка – спешно разворачивает относительно легкую «сорокапятку» к нашему основному врагу. Между тем оба средних панцера уже покатили в нашу сторону, развернувшись к батарее усиленной лобовой броней…

Лишь краем глаза я успел отметить, что экипаж «двойки» попытался было потушить огонь в моторном отсеке. Но высунувшегося с огнетушителем танкиста обстреляли из скорострельных, самозарядных «светок» обозленные красноармейцы… Смелый танкист погиб на моих глазах, поймав в грудь сразу две пули.

А оба «Ганомага» замерли у дороги, так и не добравшись до позиций роты. Стараясь прижать наших бойцов, пулеметчики открыли плотный огонь длинными очередями, в то время как пехота принялась покидать десантные отделения. Но фрицы тут же попали под перекрестный огонь сразу четырех пулеметов! Двух ручных «дегтяревых» бойцов прикрытия батареи и еще двух станковых «максимов», чьи расчеты комбат также спрятал в посадках, но уже поближе к окопам. Понеся первые потери, немцы залегли…

– Короткая у них… Огонь!!!

Ни наши, ни немецкие танки не умеют стрелять на ходу. Они могут выстрелить, но должно случиться настоящее чудо, чтобы экипаж умудрился при этом попасть по цели! Нет, зарядив орудие, танкисты останавливают машину, чтобы наводчик навел пушку и сделал быстрый выстрел… Короткая остановка – или просто «короткая» – означает, что враг вот-вот откроет огонь.

Прямо как сейчас… Но, прежде чем фрицевские «пятидесятки» успели ударить по батарее, я поспешно нажал на рычаг спуска.

Выстрел!

– Откат нормальный!

– Заряжай бронебойный, Тема!

– Готово!

Доверившись обострившейся чуйке, я ударил слишком поспешно, не успев довести орудие на цель. А точнее на курсовой пулемет, шаровая установка которого имеет более слабую броню… Вместо нее болванка долбанула по правому переднему катку, тряхнув танк и сорвав гусеницу. Но теперь, если мехвод попытается проехать вперед, гусеница скрутится и танк развернет на месте, подставив мне борт!

Поспешный или нет, мой выстрел опередил врага на долю секунды, и, возможно, именно удар по катку сбил прицел немецкого наводчика. По крайней мере ответный выстрел, ударивший с секундным опозданием, не нашел цели. Осколочный снаряд «тройки» пролетел в двух метрах слева от щитка, бросив меня на казенник упругим толчком динамического удара. Вражеский снаряд взорвался с перелетом, метрах в двадцати за спиной, но одновременно с тем я понял, что очередным выстрелом враг попадет.

– Все в ровик, в укрытие! Исполнять!!!

Артиллеристы тоже копают окопы – особенно расчеты противотанковых пушек. Длинную узкую щель для расчета, прямо позади пушки, и отдельную ячейку для снарядов. Когда есть время, можно выкопать и полноценный капонир с пологой передней стенкой, чтобы закатить орудие вниз, пережидая вражеский обстрел, а после вновь выкатить его на огневой рубеж… Но сегодня подготовить капонир никто не успел, а снарядный и заряжающий, заслышав мой сорвавшийся на визг крик, поспешно выполнили приказ.

Я же прилип к панораме, схватившись за маховики наводки откровенно дрожащими руками, последним волевым усилием наводя орудие на цель – курсовую пулеметную установку…

Господи, помоги!!!

Я успеваю нажать на рычаг спуска, прежде чем орудие вдруг резко подало назад и панорама встретилась с моим лицом… После чего в глазах вдруг стремительно потемнело.

…Да, это был мой первый бой. Бой, что пошел не по плану комбата Черных… И все же первое столкновение с врагом мы выиграли. Кампфгруппа в тот день не дошла до железнодорожной станции, а в следующие пару дней наш полк выгрузился целиком.

Под Смоленском тогда только разворачивалось упорное сражение, длившееся два месяца. Но для меня оно кончилось одним днем, одной короткой схваткой, в ходе которой, впрочем, мне все же удалось подбить один броневик и поразить средний панцер: моя болванка проломила броню шаровой установки, убив водителя, и врезалась в тонкую перегородку моторного отделения. Танк чадно задымил, и экипаж был вынужден покинуть подбитый панцер…

Этим, собственно, и окончилась схватка: Фролов закатил первую же болванку прямиком в маску пушки второй «тройки», не сумев пробить броню, но явно повредив прицельные приспособления. Однако добить танк Алексею уже не удалось: близкий разрыв осколочно-фугасного снаряда, бросившего «сорокапятку» прямо на меня, оглушил и его расчет, ранив заряжающего… А когда бойцы чуток пришли в себя, неисправный танк отступил под прикрытием густого черного дыма, идущего от второй машины.

Зато Леха точно вложил осколочно-фугасный снаряд в открытую рубку отступающего «Ганомага», превратив БТР в братскую могилу фрицев! Да, в 1941-м, несмотря на регулярные победы