Глава 9

Осеннюю мглу

Разбила и гонит прочь

Беседа друзей.

Бусон, 1716–1783

Общее наступление было назначено на четверг. Цель нашего отряда – занять склад с химическими боеприпасами за шесть часов до начала наступления. Планируется масштабная артиллерийская подготовка, а под ее прикрытием мы должны занять или уничтожить объект с минимальным шумом. Задача непростая… Какой-никакой опыт командования сводными группами у меня есть, но не в таких масштабах. Впрочем, оказавшиеся в моем подчинении офицеры люди ответственные и бывалые.

Товарищ Сергея – капитан СМЕРШа, Павел Гольтяев. После краткого знакомства он сразу же повез нас на место дислокации, не прекращая травить анекдоты на ходу. Как оказалось, они с Сергеем были знакомы еще до Хасана, но последующие бои раскидали товарищей. Ну а там уже и демобилизация, а вскоре новая, большая война… Впрочем, несмотря на образ веселого балагура, умные глаза Гольтяева иногда выдают контрразведчика пронзительным, испытывающим взглядом.

Лейтенант Дмитрий Шапранов больше молчит и очень внимательно слушает. Флотская разведка, как же!

Все три группы были размещены в старых пехотных казармах еще царской постройки. Девять человек под началом Паши и столько же у Дмитрия – вместе с нами двадцать четыре бойца, практически полноценный взвод. К тренировке и слаживанию групп приступили сразу же – благо агентурная разведка сумела добыть план склада с химическим оружием и примерную схему его охраны. Так что практиковались и с вариантами захвата, и последующей обороны, заранее наметив позиции огневых точек. Ну ровно как Суворов перед штурмом Измаила! Или же Брусилов перед знаменитым прорывом…

По моему указанию Володя как наш лучший, прирожденный снайпер, отобрал под свое начало пятерых наиболее подготовленных стрелков из числа смершевцев и флотских разведчиков. При этом снайперскую группу из трех «двоек» по требованию чукчи перевооружили самозарядками СВТ-40, все еще стоящими на вооружении флотских. Володя и бойцы сшили защитные холщовые чехлы для уязвимого к грязи и песку затвору «светки», а также нагрудные «корсеты» с подсумками – два в ряд, всего три ряда. Таким образом, число переносимых поясных подсумков (на два магазина каждый) выросло до восьми, а число патронов в заранее снаряженных магазинах с сорока до ста шестидесяти.

Так что, надеюсь, в бою снаряжать магазины из винтовочных обойм не потребуется…

СВТ-40 отнюдь не самое лучшее снайперское оружие, порой деревянное ложе плоховато держит ствол. Да и скорострельность полуавтоматической винтовки порой мешает взять точный прицел, но все это справедливо для долгой, терпеливой и порой даже нудной снайперской охоты на больших дистанциях. Стремительный захват склада и его удержание охоты не предполагает, зато нам позарез будут нужны опытные стрелки с оптикой, чтобы быстро поражать в скоротечном бою самые важные цели: командиров, пулеметчиков, наземных камикадзе…

О существовании последних я узнал только утром, во время небольшого спора с Сергеем.

… – Да не может быть, чтобы с японцами было сложнее, чем с немцами! Сам же говорил – у фрицев лучшая тактика, лучшее оружие…

Сергей энергично кивнул, но глаза его зло сверкнули:

– Говорил. Но не только мы изменились за шесть последних лет, японцы тоже сложа руки не сидели и повоевали крепко. Пусть сейчас они не верят в империю, раскинувшуюся на всю Юго-Восточную Азию, но верят, что упорным сопротивлением сумеют остановить врага, измотать в упорной обороне, заставив англичан, американцев и Советский Союз искать компромисс. Ну как в Русско-японскую войну, когда разбить Куропаткина в поле они так и не смогли, понеся колоссальные потери в каждом из крупных сражений от Ляояна до Мукдена, но сумели заключить мир на выгодных для себя условиях!

Я только покачал головой:

– Ну, вообще-то, там и Цусима была, и Порт-Артур сдали…

Старлей только рукой махнул:

– Как только появились дредноуты, все флоты мира начали спешное перевооружение, так что потери эскадры Рожественского критичными не стали. А чтобы потопить наши корабли в Порт-Артуре, японцы со своей стороны закопали в землю полнокровную армию! В конечном итоге война ведь шла на суше Маньчжурии, а не на море или островах, и наши корабли были опасны лишь морским коммуникациям врага… Но после Мукдена у желтолицых так и так не осталось резервов! В то время как Куропаткин, сумев сохранить армию в ряде тяжелых боев, наконец-то добился стратегического преимущества. Он ведь мог начать контрнаступление, если бы не…

Тут Сергей оборвал свою речь, сердито посмотрев мне в глаза – мол, что, командир, будешь отчитывать за политическую недалекость? Но я обошелся без нравоучений, лишь негромко попросив:

– Ты некоторые свои мысли держи при себе. А то знаешь, друзья друзьями, но контрразведка свой отпечаток на характер откладывает.

После чего, оглядевшись по сторонам и убедившись, что рядом никого нет, коротко хохотнул:

– Догадался тоже – обвинять первую пролетарскую революцию в победе японцев!

Сергей смущенно покачал головой, но затем тихо добавил:

– Оно ведь и под Цусимой наши снаряды не детонировали…

– Так, товарищ старший лейтенант, хватит. Лучше про японцев говори!

Верный, надежный друг согласно кивнул, после чего продолжил по существу:

– Им есть, на что надеяться и за что сражаться. Так что биться будут до последнего и контратаковать склад яростно, остервенело. Не сомневайся. Вон Паша говорит, что сейчас всех японцев натаскивают на самурайскую философию одного воина. И если немцы были сильны в подразделении, этих сейчас обучают так, что и один японец должен быть эффективной боевой единицей. Плюс они создали отряды камикадзе на земле.

– Ну танков-то у нас не будет, особо не взорвешь, – улыбнулся я.

– Рано радуешься, командир, – покачал головой старлей. – Противопехотная мина в руках и мешочек с болтами. И при определенном везении камикадзе наш взвод уполовинится. Хорошо, что снайперов «светками» вооружили – глядишь, камикадзе до нас уже не добегут!

…Наблюдая за тем, как Володя гоняет снайперскую группу, на бегу выщелкивающую хаотично выставленные мишени, я погрузился в раздумья, вспоминая последний разговор со старлеем. Но тут слева за спиной раздался негромкий голос Чэнь Гэншэна, говорящего на русском лишь с небольшим акцентом:

– Товарищ капитан!

– Слушаю, товарищ сержант.

Н-да… Помимо сводных групп флотских и ОСНАЗа, к нашему отряду буквально позавчера прикрепили бойца Китайской народно-революционной армии, совсем недавно прибывшего из зоны оккупации. Бойцы зовут его попросту Чаном. К слову, последний провел детство в Харбине, бывшем столицей русской эмиграции на Дальнем Востоке, – отсюда и знание языка.

Впрочем, японский Чан знал еще лучше, чем русский, так что сержант весьма полезен нам в качестве переводчика. При этом Гэншэн является идейным коммунистом, преданным сторонником идей Маркса и люто ненавидит японцев…

Есть за что.

Семья Чана переехала в печально известный Нанкин в тридцать шестом. А уже спустя год столица Китая попала под удар японцев… Китайцы упорно, долго оборонялись, но в предшествующих сражениях, в частности за Шанхай, была потеряна большая часть боеспособных подразделений. Нанкин в основной своей массе защищали новобранцы, в число которых попал и отец нашего переводчика.

Результат сражения был предопределен, но настоящий кошмар начался уже после падения Нанкина! Японцы сорвались с цепи, пренебрегая любыми нормами морали, этики, права. Говорить про изнасилования и рядовые убийства бессмысленно, но они даже младенцев кололи штыками… Точное число жертв никто не знает, тысячи (а то и десятки тысяч) тел были сожжены, выброшены в реку Янцзы или закопаны в братских могилах. Треть города сгорела просто потому, что самураи развлекались поджогами, попутно грабя всех – и богатых и бедных… Да что говорить, если японские газеты писали о состязании двух офицеров в том, кто больше убьет пленных именно мечом, освещая это как спортивное состязание! Одно животное (людьми я их даже в мыслях не называю) убило больше сотни, второе подбиралось к этой цифре.

И я очень надеюсь, что если эти выродки еще живы, нам удастся встретиться с ними в бою…

Как в свое время удалось встретиться с хорватскими усташами, так же на спор зарезавшими «серборезами» несколько сотен узников, не делая разницы между мужчинами, женщинами и детьми. Тогда, осенью 1944-го, колонну прорывающихся на запад военных преступников мы встретили у безымянного моста через горную реку. Их было несколько десятков,