перстней сделаны по устаревшей схеме, где поток магии жёстко ограничен настройкой мастера. А если в плетении использовать адаптивный узор, то перстень сам будет подстраиваться под ритм владельца. Тогда и накопитель расходуется в разы медленнее, а защита наоборот реагирует быстрее.

— А как же износ камня при такой нагрузке? — спросил Пётр.

— Если оправу сделать с гашением избыточного потока, износ будет минимальным. Зато в боевой обстановке перстень успеет впитать и отразить вдвое больше ударов.

— Любопытно, это Вы где-то видели или сами пробовали? — мой сосед немец с прищуром развернулся ко мне.

— И видел, и пробовал. Но признаюсь, подобные схемы скорее исключение. Очень редки.

— Похоже у нас за столом сидит не просто гость, а знаток в этом деле, — сейчас камер-юнкер выглядит намного приветливее.

А князь Ладыженский добродушно кивает и сейчас похож на усталого, но многоопытного дирижёра.

После десерта меня пригласили в кабинет. Видимо ради этого момента я и терпел весь обед.

Князь достал из ящика бархатный футляр и раскрыл его передо мной. На тёмном фоне лежит массивный золотой перстень с глубоким синим камнем. Это старый лазурит с едва заметной сеткой магических прожилок, обрамлённый тонкой гравировкой по ободку.

— А что Вы можете сказать об этом?

Я взял перстень в руки, осторожно повернул его в пальцах, мысленно отмечая признаки старой школы артефакторики: тяжёлое литьё, глубокие каналы потока, простая и надёжная глифическая сетка. Никаких изысканных многоуровневых схем, всё по-старинке.

Такой перстенёк может работать десятилетиями, если не веками.

— Добротная работа, Игорь Владимирович. Вещи из тех, что переживут не одного владельца. Но… — я чуть улыбнулся, — схема уже порядком устарела. Тут защита строится на линейном усилителе потока и одномаршрутной развязке. Сейчас мастера перешли на распределённые узлы. Эффект выше, а расход энергии меньше.

— Ясно, — князь аккуратно убрал футляр на место, — ну а что Вы решили по поводу моего предложения?

Мы остались в кабинете владельца дворца вдвоём. Я посмотрел на портрет некоего княжеского предка, важно висящего на стене над креслом князя и перевёл взгляд на Ладыженского. Весь вечер я пытался понять, что им двигает. Давно заметил, что живу вторую жизнь и возможно благодаря этому неплохо научился видеть намерения людей. Не их сущность, это было бы слишком круто, а именно мотивацию тех или иных поступков. Так вот, мне кажется что князь хочет использовать меня. Но играть при этом собирается честно, поэтому я не стал долго объясняться:

— Я согласен, — пожал протянутую мне руку и мы продолжили говорить о возможной модернизации родового перстня князя.

С каждой проеханной верстой я всё больше крутился от возбуждения. А тут ещё Федька сидящий рядом, буквально сыпет искрами нетерпения.

Мы не стали возвращаться в Тверь, посадив на поезд Анну и Дмитрия, через последнего передал указания по ведению моего родового дворца. Ну а мы с Федькой сели на поезд, идущий до Вологды. А уж там наняли коляску прямо до села Борок, где и находится моё имение.

А когда перед нами открылась приятная душе волнительная картина мирного села на берегу большой реки, меня изнутри окатила тёплая волна счастья. Дом, здесь мне было спокойно и радостно.

Федька, не дожидаясь полной остановки экипажа, выскочил и побежал внутрь. Вскоре подошёл поздороваться Аким, тот сразу начал снимать багаж, ну а я расплатился с извозчиком и поднялся по ступенькам.

Первое, что я ощутил — это волшебный запах выпечки. Похоже на пирожки с зелёным луком и яйцом. Завтракали мы рано утром в трактире, а сейчас три пополудни. Так что меня как магнитом потянуло на кухню.

А там идиллическая картина, Варвара со старшей дочкой Дарьи лепят пирожки, укладывая их на противень и смазывая кисточкой с маслом. А сама властительница душ по кулинарной части нагнулась у плиты и проверяет готовность очередной партии. Я в одно мгновение оценил картину в целом. И высунутый от усердия язык моей домоправительницы, и тянущуюся к начинке руку Ильюхиной дочки, и соблазнительную корму самой Дарьи.

Ну а потом началось настоящее поклонение, Варвара взлетела из-за стола, откинув ложку в сторону. Она повисла у меня на шее как примерная дочь. Дарья тоже отметилась, чмокнув меня в щёку. Прямо щенячьи нежности, у меня даже в глазах защипало. Через минуту нарисовался Евсей и Иван, последней на кухню вошла Лотта. Женщина явно вернулась с прогулки, у неё в руках пышный букет луговых цветов. Шведка просто стояла у двери и улыбалась мне.

Через десять минут в малой столовой я уже жадно поглощал пироги с кислой капустой, рубленной зайчатиной и яйцом с зелёным луком. Запивал это великолепие крепким говяжьим бульоном. Мои близкие окружили стол и пытались воздержаться от вопросов, пока я не насытился.

Блюдо с пирожками стремительно пустело и когда я довольно откинулся на спинку, заявился Евсей:

— Барин, я баньку затопил. Чуть погодите и можно будет идти обмыться. Я и венички берёзовые запарил, как Вы любите, — вот не был всего месяц, а такое ощущение, что годы провёл на чужбине. Все лица родные, дворня набежала и ни одной богопротивной физиономии. Отметил и несколько новых лиц, в основном молоденькие мордашки местных девчонок. Это мои слуги пристраивают старшее поколение своих детишек для работы в барском доме. Надо будет попытать Варвару на предмет чрезмерного увеличения штата домашних слуг. Не использует ли она своё положение для создания властной пирамиды.

За окном темень, но я чувствую себя отдохнувшим. И это самое удивительно, мы с Лоттой кувыркались до глубокой ночи и угомонились не так давно. Вспомнив о прелестях шведки, я опять потянулся рукой к ней. Погладил по тёплому животу и скользнул к тугой груди. Обтянутая мягкой тканью ночной рубашки, та легла в руку как родная. Пальцы приласкали выступающий сосок, — мм… — женщина мягко, но непреклонно упёрлась рукой в мою грудь. Замерев так на секунду, она решительно развернулась ко мне лесом, издав при этом невнятное мычание. Ну, перевести его много ума не нужно. Что-то типа, «уймись, животное». И понять её можно, дорвались мы до сладкого.

Развернувшись на спину прислушался к себе. Нет, сна ни в одном глазу. А вот внутри бурлит в предвкушении некая спящая до этого сила.

Встав, я на ощупь оделся и выскользнул наружу. Только Аким заметил мою персону. До привычного места я дошёл за пятнадцать минут. Пока добирался до места с удобным заходом в воду изрядно замёрз. Вчера