статуса слуги. Разве что попытаться стать необходимым ему. Делать то, что никто и никогда повторить не сможет?

Полночи я ворочался и уснул лишь под утро. Спустившись вниз устроился за столиком кафе и задумчиво тарабаня пальцами по столешнице, принялся рассматривать прохожих через окно.

К обеду мои сомнения усилились и когда мне принесли плотный конверт с печатью канцелярии князя Ладыженского, я почувствовал облегчение. Хоть какая-то ясность.

Это было приглашение на завтрашний обед в резиденцию князя:

«Милостивый Государь Константин Павлович!

Имею честь пригласить Вас к нашему скромному столу на семейный обед, который состоится завтра, в четыре часа пополудни, в моей московской резиденции на Пречистенке.

Будет приятно видеть Вас в кругу семьи и близких друзей, в непринуждённой беседе и доброй трапезе.

С искренним почтением, князь Ладыженский.

P. S. Лакей явится за Вами к назначенному часу»

Смотри ты, даже продумал вопрос моего транспорта. Я бы и на извозчике мог бы прибыть.

Не нашёл ничего лучшего, как показать приглашение Анне. Мы сидим в гостиной, женщина, слегка прищурившись и держа письмо в руках, пробежала его глазами ещё раз.

— Знаете, Константин, — произнесла она с лёгкой улыбкой, — тон письма…как бы это сказать помягче…не совсем официальный. Князь пишет Вам не просто как патрон своему подопечному. Тут чувствуется тёплая, почти дружеская интонация. В некоторых местах даже заботливая.

Она подняла глаза и уточнила, — я бы сказала, он словно приглашает не только на обед, но и в более тесный круг, чем это обычно дозволяется с малознакомыми людьми. Это знак расположения. Князь видит в Вас кого-то большего, чем просто нового человека в своей свите. У нашего князя часом нет дочерей на выдании?

Анна откинулась на спинку стула и продолжила, чуть игриво:

— Вы подумайте…семейный обед, да ещё в узком кругу — это ведь не случайно. У знатных людей все подобные жесты имеют смысл, — сейчас женщина смотрит на меня абсолютно серьёзно, немного испытующе.

Без пятнадцати четыре к моему дому подъехала карета. Лакей в ливрее распахнул дверцу и предложил мне руку. А через десять минут мы уже подъехали к знакомому мне зданию. Я вылез сам, проигнорировав помощь другого слуги. Поднявшись по ступеням, вступил в прохладную тишину. Два лакея приняли у меня шляпу и перчатки. Последовав за пожилым камердинером, мы упёрлись в высокие двухстворчатые двери. Помещение гостиной светлое и просторное, с большими окнами в сад. В центре массивный стол, накрытый кружевной скатертью, на которой стояли хрустальные вазы с фруктами, графины с наливками и бокала на тонких ножках. По правую сторону от окна сам князь, в тёмном сюртуке, с мягкой, но внимательной улыбкой. Рядом видимо его супруга, стройная женщина в изумрудного цвета платье, украшенным кружевным воротником. Хозяйка дома сдержана в эмоциях, приветливо кивнула мне в момент преставления присутствующим. Она одновременно наблюдает за мной и контролирует работу слуг. Старший сын — молодой гвардейский офицер в парадном мундире. Мне он не понравился из-за выражения высокомерия и пресыщенности на породистом лице. Рядом с ним его супруга, невысокая молодая женщина с немного наивным выражением лица. Ещё один княжеский отпрыск довольно юн, на нём мундир студента университета, парнишка в отличии от брата смотрит на гостя с искренним любопытством. Ну и наконец абсолютно волшебное создание, дочь лет семнадцати. Хрупкая, изящная кареглазка с живыми глазами и чуть смущённой улыбкой.

Надо же не обманул, из посторонних лишь камер-юнкер его сиятельства и доверенный секретарь. Эти держаться чуть в стороне. Я даже не запоминал имена семьи князя, просто пока пытаюсь понять — смазать пятки при первой возможности или дождаться некой определённости. Вскоре я оказался стоящим в компании князя и его приближённых, а статная хозяйка Елизавета Андреевна оккупировала вместе с дочерью диванчик, сыновья стоят рядом с родительницей.

Глава 11

Беседа пошла о погоде в столице, о новых театральных постановках и о предстоящем сезоне балов. Софья, невестка Игоря Владимировича, обратилась ко мне с вопросом, а как протекает светская жизнь в провинции? Это она намекает на Тверь. Мне до зубовного скрежета захотелось удивить её и остальных тем фактом, что я деревенский житель севера страны. Да-да, это там, где восходит солнце, где медведи ходят по улицам и заглядывают в окна к восторженным дурочкам. Но вместе этого я родил нечто нейтральное, что можно притянуть практически к любой ситуации. Типа всё прекрасно, все всем довольны, благодарят за счастливое детство и дружно маршируют, взявшись за потные ручки.

Князь почувствовал натянутость позы гостя и поинтересовался моим восприятием Москвы. А пока я рожал устраивающий всех благостный бред о столичных чудесах, перехватил спокойный и чуть вопросительный взгляд Полины, княжны.

— Господа, прошу к столу, — Елизавета Андреевна встала и приглашающе протянула руку в сторону соседней залы. Впереди меня идёт Полина, на ней светлое платье с голубыми лентами, подчёркивающими тонкую талию и изящество девичей фигуры. Её движения чуть поспешны, как у девушки, не до конца привыкшей к вниманию мужчин. Но в каждом моменте угадывается грация воспитанницы хорошего пансиона для элиты.

Я попал между младшим сыном Николенькой и камер-юнкером Эдуардом Оттовичем фон Мейендорфом. Напротив сидит Софья, слева от ней Полина. Я пытался не изучать девушку чересчур навязчиво. Смазливое свежее личико всегда притягивает взгляд. Но потом увлёкся разговором.

Игорь Владимирович поправил салфетку и обратился к старшему сыну, продолжив общий разговор:

— В моё время защитный перстень считался признаком достатка. И не только из-за дорогой оправы, а потому что его совершенные глифы мог наложить только мастер высокого ранга.

Пётр, старший сын откинулся на спинку, — Да, отец. Но и сейчас перстни в ходу. Только вот маги жалуются, что их накопители слабые. Особенно если носить перстень постоянно.

Камер-юнкер Фон Мейендорф с ироничной улыбкой попытался поставить жирную и авторитетную точку в этом вопросе, — вот потому я и говорю, никакой перстень-амулет не заменит мага в плаще и с жезлом в руках, стоящего рядом. Там и поток регулируется, и ответный удар возможен. А в перстне что? Камень и серебро с наложенным узором.

— Всё упирается в ёмкость накопителя. Камень мал — и сила мала. Но носить булыжник с собой никто не будет. А Вы как считаете Константин Павлович, гостю слово, -хозяин дворца решил втянуть меня в разговор, заставив оторваться от вкусного наваристого бульона.

Ну, понятно было, что меня сейчас начнут прощупывать, — если изволите. Проблема не только в размере камня. Большинство защитных