оказаться Холли. Но это самый худший сценарий, напоминаю себе. Даже если Зои написала записку, это не доказывает, что она была в доме. Не означает, что ее ДНК нашли в крови на нашем ковре.

Мне надо найти ее фото, чтобы показать Элис. Тогда сестра сможет сказать, та ли это женщина, что подходила к ней на конференции.

Арон стоит, прислонившись к дверному косяку, уже в рабочем комбинезоне, и улыбается мне.

– И сколько ты выпила вчера вечером?

– А когда ты пришел домой?

Он пожимает плечами.

– Не поздно. Около одиннадцати. – Садится рядом со мной на постель и берет меня за руку. – Прости, что вчера тебе не понравилось. Конечно, у нас там мужская компания… И мне жаль, что мы не смогли поужинать. Ты не сердишься?

– Я… я пообщалась с Зои. Она тебе говорила? Похоже, ей со мной было неинтересно. Она только и думала, как от меня отделаться.

При упоминании о Зои по его лицу пробегает тень.

– Нет, не говорила.

Я прячу лицо у него на груди, ощущая щекой жесткую ткань комбинезона, вдыхаю его запах – мускус лосьона после бритья и кондиционер для стирки. Такой успокаивающий. Родной.

– Эй, – Арон целует меня в макушку, – все хорошо?

Поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза – коричневато-зеленые, как черепаший панцирь.

– Нам столько всего надо обсудить… Столько сказать друг другу…

– Знаю. Конечно. – Его лицо становится серьезным. – На самом деле я хотел тебе кое-что рассказать, – начинает Арон, но не успевает договорить, потому что в спальню врывается мама. Лицо у нее бледное, глаза сверкают тревогой и страхом. Я подскакиваю – первым делом мне приходят в голову Элси и Флосси.

– С ними всё в порядке. Они внизу, смотрят телевизор, – говорит мама, прочитав моим мысли. – Дело в том… просто я вошла в их комнату раздернуть занавески и застелить постели, и… В общем, – она прикладывает ладонь ко лбу, – там что-то странное. Вы можете подойти?

Мы с Ароном встревоженно переглядываемся и идем за мамой через коридор в комнату девочек.

– Зрение у меня уже не такое острое, – говорит она, – поэтому я не уверена. Но посмотрите… вон там, – тычет в стекло, – на пруду. Там что-то есть, вам не кажется?

Я подхожу поближе, чтобы взглянуть; Арон склоняется над моим плечом. На фоне молочно-белого неба вырисовываются контуры деревьев, над прудом клубится утренний туман, но в воде, прямо у берега, где камыши, плавает что-то похожее на тело.

Мои руки взлетают ко рту.

Чувствую, как напрягается рядом Арон.

– Черт! Вызывайте «Скорую»! – кричит он и бросается вон из комнаты. Мама уже держит в руках телефон; я мчусь следом за Ароном. Перепрыгивая через ступеньки, он стремительно сбегает вниз. Сую ноги в резиновые сапоги и выскакиваю через задние двери в сад. Утренний холод обжигает мне колени, и я покрепче заворачиваюсь в халат, только сейчас осознав, что не одета.

– Возвращайся домой, Таш! – рявкает, оглянувшись, Арон. Он уже отпирает калитку.

– Нет. Мама вызывает «Скорую»; может, я смогу помочь… Если кто-то попал в беду…

Но он уже распахивает калитку и скрывается за ней. Мокрая земля чавкает у меня под ногами. Я едва не лишаюсь одного сапога, пробираясь к пруду за Ароном.

И замираю, ошеломленная. Не знаю, что я ожидала увидеть. Наверное, в глубине души надеялась, что это ошибка – что там плавает просто какая-то одежда, упавшая в воду. Но это не ошибка.

В воде – тело, лицом вниз.

Я зажимаю рот руками.

Волосы уже запутались в камышах; черная ткань пузырем раздувается над поверхностью.

Делаю шаг вперед, все вокруг, включая шум у меня в ушах, как будто замедляется. Вот Арон вступает в пруд, вот Артур из соседнего дома стоит в халате и говорит про «Скорую помощь». Вот Ник, сосед с другой стороны, – ему лет двадцать – тоже заходит в воду, чтобы вытащить женщину.

У нее светлые волосы. Она в том же черном костюме, что и вчера вечером. Ноги босые, кожа синюшная… я невольно вскрикиваю.

Онемев от шока, смотрю, как Ник с Ароном поднимают ее из воды и кладут окоченевшее тело на траву. Глаза у нее закрыты, на голове какой-то след, похожий на порез или рану. Она что, упала? Была слишком пьяна? Я знаю, здесь проходит короткий путь из паба, но почему так близко к нашему дому? Ник задирает женщине подбородок и дышит ей в рот, нажимая на грудину. Арон качает головой, подтверждая то, что мы и так поняли. Это очевидно.

Поняв, что его усилия бессмысленны, Ник садится на корточки и изрыгает проклятие.

Лицо Арона бледное как мел. Вдалеке слышится рев сирены. Я поворачиваюсь к Элис и маме, замершим возле калитки: все еще в халатах, они с ужасом смотрят на меня, пока я бегу к ним.

– Это Зои, – говорю, подбежав вплотную. – Она… она мертва.

Глава 30. Джанет

Вторник, 22 октября 2019 года

Смерть. Так много смерти. Джанет этого не вынести. Ей надо выбраться из дома, подальше от мрачных лиц и пелены депрессии, висящей в воздухе, подобно сигаретному дыму. Она выдумывает предлог – надо купить молока и хлеба – и выскальзывает за дверь, прежде чем они начинают протестовать.

Она не может думать ни о ком, кроме Холли, с тех пор как детективы сообщили вчера свою новость. Не может не представлять, как ее давно утраченная дочь проникает в дом, чтобы напасть на сестру и зятя. Ей не хочется верить, что ее драгоценная девочка выросла убийцей. Это лишь усиливает чувство вины, и без того засевшее у нее в груди так крепко, что оно мешает ей дышать.

На заднем дворе дома Таши и Арона толпятся полицейские, часть берега пруда огорожена желтой лентой – там нашли труп Зои. К счастью, на улице перед домом полиции нет.

По дороге в супермаркет она натыкается на двух старинных подруг, Лорейн и Дениз, которые говорят ей, что слышали о ее возвращении. Они выражают соболезнования по поводу Кайла.

– Если захочешь поговорить, мы рядом, – говорит Лорейн, гладя Джанет по руке, и той становится неловко, что она оборвала связи с подругами с тех пор, как переехала во Францию. Она работала с Лорейн в машинописном бюро, когда им было по двадцать, но ушла, когда забеременела Элис; Дениз она знает так же долго. Но сейчас ей хочется отделаться от них, и она, оправдавшись какой-то отговоркой, уходит. У нее просто нет сил думать о них сейчас. Семья нуждается в ней. Она