Он кивает и уже собирается что-то сказать, когда нас нагоняют двое парней – один прыгает Арону на спину и берет его шею в захват. У меня глаза вылезают на лоб, но тут я понимаю, что они знакомы.

– Чего вы тут стоите на холоде? Пойдем-ка выпьем по пивку, приятель, – говорит толстяк с детской физиономией, толкая Арона кулаком в плечо.

Арон представляет их – Тоби и Уайетт, и мы вместе входим в паб.

Я не была тут лет сто, но паб нисколько не изменился. Арон с парнями ходят сюда с тех пор, как им официально стало можно употреблять спиртное, – собственно, они заглядывали в паб и раньше. Он весь пропах пивом и мужскими феромонами. Здесь все та же уродливая стойка из коричневого дерева, вытертый ковер в узорах, обшарпанные столы и стулья с реечными спинками. Группа парней стоит перед мишенью для дартса, попивая пиво, и все они приветствуют Арона радостными возгласами вроде «вот и ты, приятель» или «ты мне должен кружку». У меня падает сердце. Они, конечно, милые, но мне хотелось сегодня вечером побыть с мужем наедине, за ужином при свечах в красивом месте, где мы сможем нормально поговорить, не опасаясь, что войдет мама или мы расстроим Элис или напугаем близняшек.

Арон подходит к ним, и они хлопают друг друга по спинам. Крупный парень с ирокезом представляется мне Робом. Он единственный предлагает угостить меня выпивкой, и я оказываюсь возле стойки вдвоем с ним.

– С днем рождения! – поздравляю его, перекрикивая шум.

– Спасибо. Так ты Таша? Я про тебя наслышан, – ухмыляется он. Лицо у него красное – судя по всему, он уже немало выпил. – Мы уж решили, он тебя выдумал…

– Нет, я настоящая, – говорю я.

– Ему здорово повезло.

Чувствую, что краснею.

– Спасибо. Надеюсь, он это понимает.

– О, точно понимает! – Роб подмигивает мне.

Потом за стойкой появляется Вив – с растрепанными волосами, в клетчатой рубашке с коротким рукавом, – таща пустые кружки. Мы с ней – единственные женщины в пабе. При виде меня ее лицо освещается.

– Таш! Вот так сюрприз… Пришла приглядеть за моим сыном, надеюсь? – Вив смеется, и у меня теплеет на душе. Мне не хочется выглядеть прилипчивой подозрительной женой. Я вообще не собиралась приходить. Хотя в глубине души знаю, зачем я здесь. Надеюсь увидеться с Зои. – Что тебе налить? – Она расставляет кружки на полке и вытирает мокрые руки о джинсы.

– Пинту светлого, Вив, и… – Роб оборачивается ко мне.

– Бокал белого вина, пожалуйста, – говорю я. – Домашнее пойдет.

– Сейчас сделаем. – Она улыбается мне и болтает с Робом, наливая ему пиво. Они общаются как старые знакомые – Вив на короткой ноге со всеми посетителями паба, но она работает здесь много лет.

Смотрю через зал на Арона с приятелями: их человек пятнадцать, в возрасте от двадцати до шестидесяти. Совершенно точно они не могут все работать с ним в автомастерской. В некоторых я узнаю школьных друзей, чьи жены мне нравятся. Тут Стив, и Ли, и Грег – мы ходили на двойные свидания с ними и их половинками. Ли работает с Ароном в мастерской. Я вижу Тима, босса Арона, чей пятидесятый день рождения они отмечали на прошлой неделе. Остальные мешаются между собой – похожие футболки, джинсы и избыток одеколона.

Двери открываются, впуская порыв ветра, и я оглядываюсь, надеясь, что пришла Зои, но это группа девушек, устремляющихся прямиком к стойке. Вив отходит от нас, чтобы их обслужить.

– А Зои… она сегодня придет? – спрашиваю я Роба.

Он кивает.

– Должна. Наша Зои ни одной вечеринки не пропускает.

Наша Зои. Как будто она – один из парней… Я решительно настроена познакомиться с ней сегодня. Посмотреть, может ли она быть той девушкой, которую описал Артур, – той, что подбросила полную яда записку мне под дверь.

Ее появления приходится подождать; каждый раз, когда открывается дверь, у меня сердце уходит в пятки. Я прокручиваю у себя в голове наш будущий разговор, проигрывая разные возможности. К тому времени, как она входит в двери, я успеваю прикончить два бокала вина и провести бессчетное количество разговоров с ней.

Я болтаю с Ли о том, как он получил в школе выговор за то, что подложил в девичью раздевалку бомбу-вонючку, когда кто-то восклицает: «Вот и она!» – и высокая блондинка направляется к нам с Ли, стоящим у бара. На ней черный брючный костюм – чересчур элегантный и парадный для вечера понедельника в пабе. Длинные волосы переливаются искусственным блеском, но нет никаких сомнений, что она – очень красивая девушка с фигурой, за которую я бы убила.

Серьги в носу у нее нет. Однако точно была, когда я видела ее в последний раз – пускай, должна признаться, и с другой стороны улицы. Но не заметить ее было невозможно.

Я кошусь на Арона, поглощенного беседой с друзьями. Он заметил, что она пришла? Сейчас он разговаривает с Тимом.

– Привет! – восклицает Зои, приятельски толкая Ли локтем, прежде чем перевести взгляд на меня. – Жена Арона… – Протягивает мне руку. – Мы не знакомы. Я Зои.

– Таша, – отвечаю ей, принужденно улыбаясь. – Приятно познакомиться. Наконец-то.

– Согласна, – отвечает она и поворачивается обратно к Ли, продолжая болтать с ним, пока я неловко стою сбоку от них с бокалом в руке – пятое колесо в телеге. Интересно, что подумала бы про нее Элис. Моя сестра разбирается в людях. Думаю, она бы сказала, что Зои – пацанка и предпочитает компанию парней. Пожалуй, это справедливо, но что-то внутри подсказывает мне – может, то, как она обводит глазами собравшихся, выискивая моего мужа, означает, что в других женщинах Зои видит соперниц. Она наклоняется над стойкой и заказывает у Вив пиво.

Кто-то поставил в музыкальном автомате старую песню Брайана Адамса «Лето 69». Чувствую стук сердца в ушах; уголком глаза вижу, что Вив передает Зои кружку, а потом отходит к другому концу стойки обслужить кого-то еще.

Теперь, когда мы вдвоем, я не знаю, что ей сказать. Нельзя же прямо спросить, какие у нее планы на Арона. Или не ее ли рук дело записка, подброшенная в мой дом. Или не является ли она моей похищенной в младенчестве сестрой. Она примерно того же возраста, что была бы сейчас Холли…

Раньше я показала Зои сестре, когда мы увидели ее на улице, и спросила, не та ли это женщина с конференции, но, за исключением длинных светлых волос, Элис не могла сказать ничего определенного. «Она была слишком далеко,