Я бросился наутёк, на ходу вставляя второй магазин. В запасе оставалась ещё пара. Тут меня поддержал Шрам. Стрелял он держа винтовку одной рукой, но ни о какой меткости и речи не шло – он вёл огонь на подавление, стараясь прижать к земле бегущую четвёрку северян.

Несмотря на это все семеро вагрийцев открыли по нам ответный огонь. Пули засвистели опасно близко, но пока мне везло. Вагрийцы не лучшие стрелки, они предпочитают рукопашный бой. В окопах от них уже не спастись, перережут, на открытой же местности шансы есть.

Я успел найти укрытие, нырнув за выступающий из земли скальный выход. Залёг за ним и навёл винтовку на бегущих вагрийцев. Патронов осталось мало, поэтому бил короткими очередями. Старался уже не прижать к земле, я выбивать по одному-двое, срезая тех, кто бежит слишком близко. Они быстро смекнули откуда ветер дует и кинулись врассыпную, кое-кто последовал моему примеру и залёг, чтобы уберечься от моих выстрелов. Однако была и троица вагрийцев, несмотря ни на что бежавших вперёд. Они палили из карабинов без особого порядка, вот только вместе с остальными заставили меня пригнуть голову. Я успевал высунуться лишь на секунду, дать короткую очередь и тут же нырнуть обратно, прижатый плотным огнём врага. Одного из троицы сумел срезать, но оставшиеся двое упорно бежали ко мне.

Я понимал, что рукопашной не избежать. Не боялся её, хотя она может обернуться по-всякому. Слишком уж круты в ней вагрийцы, в Аурелии с ними мало кто может потягаться на равных. Расстреляв предпоследний магазин, я перезарядил винтовку, примкнул штык и достал левой рукой из ножен нож. «Нольт» был бы удобнее, но не в этот раз. Мне очень быстро может понадобиться скорострельность и убойная сила МЗ-13, которой и близко не может похвастаться даже столь мощный пистолет, как «нольт».

Как только парочка вагрийцев оказалась рядом со мной, я встал в полный рост, держа винтовку на предплечье левой руки. Не самый удачный выбор, однако сейчас иного мне просто не оставалось. Бежавшие ко мне вагрийцы притормозили, и тут же оба получили по три пули в грудь. Я перекатился в сторону, встал на колено и открыл огонь по остальным, прижимая их к укрытиям. Вот только врагов было слишком много, и очень скоро укрытие пришлось искать мне самому.

Подходящих камней рядом не оказалось, и я просто распластался на земле и принялся отстреливаться короткими очередями. Винтовочные пули рыхлили землю всё ближе, рикошетили от камней рядом со мной. Я пытался прижать врагов, но я был один, а их четверо – даже если кто-то ранен, численное преимущество слишком велико, а для рукопашной схватки расстояние великовато. Даже если рвану к ним со всех ног, вагрийцы расстреляют меня раньше, чем доберусь до первого. Открытая местность не лучшее место для подобных манёвров.

Вагрийцы приближались короткими перебежками. Я пытался срезать их короткими очередями, однако меня уже натурально прижали к земле, и я едва успевал сделать хотя бы пару выстрелов, прежде чем на меня обрушивался шквал свинца. Огонь неприцельный, но палили густо, пачками, патронов не жалели, не оставляя мне даже призрачного шанса на ответный выстрел.

А потом я услышал самую сладкую музыку – лучшей не придумать в этой ситуации. И даже солирующий хриплый баритон Громилы ворона её не испортил.

- Прижмись к земле, командир! – выкрикнул он, и голос его, усиленный рупором, заставил пригнуть головы всех. Кроме сражающихся эльфов, конечно, тем как и якам, было на всё плевать – они были полностью поглощены схваткой.

Музыкой же, что аккомпанировала ему, был гул раскручивающегося блока стволов. Я вжался всем телом в землю, и почти сразу на вагрийцев обрушился ливень свинца. Тяжёлые пули нашпиговали их в считанные мгновения, превратив в разорванные на куски трупы. Очередь смолкла также быстро, как и началась, и я поднял голову. Ни одного живого, и даже целого вагрийца рядом, лишь окровавленные куски мяса, что прежде были людьми.

Нет, меня не тошнило от их вида – на фронте и не такого навидался, да и жалости к убитым не было. Достаточно вспомнить оставленные ими позиции с ритуально умерщвлёнными пленниками, которых часами пытали во славу мрачных богов Севера.

Я спрятал за спину винтовку, вынул «нольт» и нож, однако к месту схватки приближаться не рискнул. Наблюдал со стороны. Когда же снова услышал звук раскручивающегося блока стволов пулемёта, тут же вскинул руку, останавливая Ворона. Без связи, конечно, сложновато, жестами на таком расстоянии обмениваться не лучший выбор – Громила мог просто не увидеть меня, однако выбора у нас не было, пришлось полагаться лишь на них. Ворон, к счастью, обратил на меня внимание, и блок стволов погудев ещё секунд десять, остановился.

Кажется, за то время, что мы сражались с вагрийцами и крелльцами эльфы только ускорились. Оба превратились в пару расплывчатых пятен и взблесков клинков. Увидеть движения обоих было практически невозможно. И всё же иногда я различал короткие эпизоды их схватки. Они словно замирали на короткое мгновение, прежде чем снова сорваться в вихре безумной пляски боя. Tottettanz – пляска смерти, так на староэкуменическом, бытовавшем прежде современной лингвы, называли подобные поединки. Одно из таких вот мгновений и решает его исход – так вышло на сей раз.

Эльфийка с тигейским мечом не стала парировать очередной выпад противника. Златоволосый сидх стремительно изменил движение своего здоровенного и кажущегося неуклюжим оружия с такой ловкостью, что показалось, в его теле нет ни единой кости. Но эльфийка сумел проскользнуть под ним – заточенный до бритвенной остроты клинок оставил длинный след на её броне, однако серьёзно повредить не смог. А вот тигейский меч вспорол броню у него на животе. Эльф даже не дёрнулся, хотя боль должна быть просто невыносимой. Он попытался достать противника, но двигался слишком медленно – хлещущий из раны на животе поток крови явно сказался на его рефлексах не лучшим образом. Эльфийка выпрямилась, уклоняясь от быстрого, но уже недостаточно, выпада, искривлённый клинок её тигейского меча прошёлся по открытой шее врага. Так они и замерли на одно долгое мгновение. На каменистую землю лилась кровь эльфа, и это было единственным звуком, если не считать чавканья невозмутимых яков и негромкого урчания двигателя нашего вездехода. А потом голова эльфа свалилась с плеч, и тело последовало за нею. Эльфийка невозмутимо обтёрла клинок о край вражеского плаща и направилась ко мне. Покойник её не волновал совершенно – опасности безголовый эльф уже точно не представлял.

Она подошла ко мне,