После набившей оскомину прелюдии о том, как они были сражены трагичным известием, чиновник перешёл к делу.

— Мне хотелось бы узнать, чем отец занимался в последние дни и что могло привести к столь внезапной смерти.

Начальник распорядился секретарю принести журналы входящих бумаг. Пролистав несколько из них, пододвинул один ко мне, будто предлагая убедиться:

— Вот последние дни. Ничего необычного. Работал как всегда. Вечером двадцать шестого ушёл домой. А наутро мы узнали печальную весть, — в подтверждении сказанного мужчина тяжело вздохнул, но продолжил, — мы пригласили городского лекаря. Тот сказал — сердце подвело. Если желаете быть совершенно уверены, то обратитесь в магический дозор. У нас с ними договор, проверяют такие случае на предмет… — тут чиновник замялся, — постороннего вмешательства.

Это здание совершенно неприметно, я бы перепутал его с обычной лавкой. Над дверью висит кованная эмблема — перекрещенные ключ и перо в круге. Внутри небольшого предбанника прохладно, слабый запах трав и мела.

Меня принял дежурный маг в сером плаще, на груди серебряный значок с такой же эмблемой как на входе.

— Господин Синичев, проходите. Сожалею о Вашей утрате.

— Благодарю. Хотелось бы узнать, есть ли основания полагать, что смерть моего отца была неестественной?

Маг положил ручку, открыл папку с сургучной печатью, — мы получили распоряжение городской управы на обследование тела покойного. Осмотр проводили в семь утра я и лекарь дозора, — мужчина поднял взгляд. Он говорил спокойно и уверенно, голос немного усталый и мне хочется верить этому человеку.

— Следов внешнего воздействия не обнаружено — нет. Как и следов применения ядов, проклятий и прочих воздействий. По всей картине это внезапная остановка сердца, без стороннего вмешательства.

— Вы уверены? — я невольно сжал руки.

— Уверен настолько, насколько может быть уверен человек моей службы, — твёрдо произнёс он, — если был бы хоть малейший признак чьей-то злой воли, мы бы задержали погребение и возбудили дело. Но в данном случае имеем дело с чисто естественной кончиной.

Немолодой мужчина отодвинул бумаги и чуть смягчив голос произнёс:

— Иногда, господин Синичев, магия ни при чём. И признаюсь это лучше, чем обратное.

Назад ехал в заметно лучшем настроении. Какой бы Павел Семёнович ни был никудышный отец, но он абсолютно точно не заслуживал преждевременной смерти. А так все мы ходим под всевышним. Я к родителю отношусь с понятным отстранённым взглядом человека со стороны. Больше я опасался вмешательства Игоря или Анны. И если с Анной как-то определилось, то вот с Игорем что делать — не знаю.

По началу я хотел сослать его в своё имение. Переписать и дать ему выплывать самостоятельно в северном краю. Глядишь и Мелехов ему поможет. Но потом мне стало жалко обитателей имения. Мой личный источник и вообще это моё. Никому отдавать не собираюсь. Так ничего не решив, поехал обедать в знакомый ресторанчик на берегу Волги.

С помощью Димы я разобрался со своим имуществом. Мы прошлись по моим производствам в Твери. Это литейный цех, токарная и слесарная мастерские, кузница, ещё несколько небольших мастерских. Они приносят небольшой, но стабильный доход. Дмитрий уверяет, что управляющие справляются со своими обязанностями и мой отец не уделял им много внимания. Складские помещения отец сдавал купцам и есть финансовый отчёт. У меня оказывается имеется пять речных барок для перевозки сырья и готового товара по Волге. Есть две грузовые подводы и три кареты. Из конного состава восемнадцать рабочих лошадей и шесть выездных.

Пока мне трудно оценить свои доли в торговом доме, занимающимся поставкой льна и пеньки в различные города империи. Есть контракты на поставку тканей в Архангельск и Ригу.

Теперь я внимательно изучаю список моих финансов. Не ожидал, как это папенька не боялся воров. Но Дмитрий уверяет, что так все поступают.

В доме в подвале есть особый сейф, ключи от него должны быть в отцовской спальне. Там есть тайник.

Пришлось подыматься на третий этаж. Тайник оказался пустым, но я вспомнил, что при оформлении наследства мне выдали этот самый ключ.

Достав из сумки солидный кованный ключ длиной сантиметров двадцать с фигурной бороздкой сложного рисунка, мы начали спускаться в подвальное помещение.

Ключ от него находится у Дмитрия. В маленькой комнате с тяжёлым и спёртым воздухом имеется три предмета — это огромный железный сундук, такой же монументальный стол и единственный стул. Провидимому сам сундук вмонтирован в стену. Смотрится надёжно. Откинув тяжеленную крышку, осмотрел содержимое. Толщина стенки миллиметров восемь, плюс сундук отделан изнутри дубовой доской. Внутри он намного меньше. Тут лежат мешочки с монетой и деревянные коробки непонятного содержимого.

Так мы вдвоём всё перенесли на стол и начали считать.

Вот перечень находящегося здесь:

— В серебряной монете (рубли, полтины и гривенники) хранилось 300 000 рублей. Благо всё уложено и на мешочках приколоты бумажки с точным содержимым. Пока поверим этим надписям. Мой отец был человек рачительный и вряд ли допустил бардак в подобных делах.

— Далее, в коробках ассигнации. Крупными купюрами полмиллиона. Ровно. Пакеты запечатаны сургучными печатями, я вскрыл одну упаковку и пересчитал, всё верно.

— Отдельно хранятся векселя и долговые расписки на общую сумма 200 000 с максимальным погашением в три года. Основная часть в течении текущего года. Это не совсем прямые деньги, их ещё нужно выбить.

— Есть небольшая стопочка закладных грамот. Это долговые документы на обеспечение купеческих и дворянских займов, выданных отцов. Просмотрев, знакомых фамилий не нашёл. Общая сумму 150 000 рублей.

— Билеты Государственного заёмного банка и казначейские билеты на сумму 70 000.

В большом ящике хранятся драгоценности. Не знал, что отец такой Плюшкин. Здесь столовые приборы и сервизы из серебра. Золотые часы, персти с драгоценными камнями, отдельно женские фамильные украшения.

Как я устал от сидения в подвале, пройдя в кабинет попросил принести мне кофе.

В сумме у меня не так и мало средств. Да что там, я чувствую себя настоящим Крёзом. Без учёта драгоценностей у меня там на 720 000 рублей. Правда вперемешку серебро и ассигнации. В реальности если перевести звонкую монету в бумагу, то я миллионер.

Приятно, чёрт побери. Недаром Игорёк так землю рыл, стараясь меня закопать. Но оставить брата совсем без средств к существованию я не мог. Вот только определиться сложно. Да и видеть его не хочется. Не испытываю я к нему нежных чувств.

Здесь я невольно вспомнил Анну. А ведь она находилась долгое время рядом