Из другого дверного проема вышли Ниран с Лозой и Эсанкель, навигатором жандеров.

– Мы обыскали каюту той хианки, но она ничего после себя не оставила, – огорченно сообщил Ниран.

– Мы уже пять циклов знакомы с Вендоин, с тех пор как я был еще ребенком, – сказал Калам. – Как она могла так поступить с нами?

Лун не знал, что ответить. Но, похоже, все хианцы, не только Вендоин, планировали это с того самого момента, когда Каллумкал и другие кишские ученые обнаружили карту с городом. Оттолкнувшись от стены, он двинулся дальше.

– Королева сквернов говорила, будто скверны из другой стаи слышали, как земные обсуждали оружие из города строителей фундаментов. Каллумкал знал о нем?

– Нет, никто не знал… Никто… Видимо, только хианцы. – Калам, тащившийся вслед за Луном, беспомощно развел руками. – И раксура. Почему вы скрыли это от нас?

Лун остановился и обернулся к нему.

– Мы не знали, что эта штука там, пока не нашли ее. Мы не знали, на что она способна, и боялись. – Это была чистая правда, и он надеялся, что Каламу ее достаточно. – Предмет был зачарован, и нас заставили принести его на солнцеход. Мы хотели выбросить его в океан, где его не нашли бы скверны.

Лоза внимательно наблюдала за Каламом.

– Это из-за него твой народ так хотел войти в город?

– Нет, клянусь. – Калам разочарованно всплеснул руками. – Я наблюдал, как работает отец, путешествовал вместе с ним. Будь об оружии сказано хоть слово, я знал бы об этом. Если это вообще оружие.

– Вендоин считает, что оружие, – устало ответила Эсанкель. – В этом я уверена. А иначе разве она так поступила бы?

Лун отвел глаза. Стоя у двери другой каюты раксура, он вдруг понял, что смотрит на сумку Делина, засунутую под скамью рядом с сумкой Утеса. Делин. Делин, который рылся в вещах Вендоин, а потом стал еще сильнее настаивать, чтобы объект из города побыстрее сбросили в океан. Лун указал на сумку.

– Делин просмотрел записи Вендоин, когда она была наверху, в рубке. Может, он скопировал что-нибудь. Думаю, у него возникли подозрения. Но тогда я не понимал…

– Конечно, возникли, – огрызнулся Ниран, подошел и забрал сумку. – Отнесу Диаре, и мы все просмотрим. Может, дед оставил нам подсказку или сообщение.

Лун понимал, что в ярости Нирана больше ужаса от того, что могло случиться с Делином. Он вышел и направился по коридору к люку.

Там стояла на страже юная обитательница Золотых островов.

– Они на кормовой палубе, – сказала она.

Лун кивнул и вышел в ночь. Пахнущий солью ветер был прохладным и как будто наполнен холодной водой. Внешние огни погашены или приглушены, чтобы скрыть позицию лодки от хианцев, сквернов и любых других преследователей. Сверху солнцеход успокаивающе прикрывала тень ветряного корабля.

Нефрита и Малахита стояли у ограждения на корме, слабый лунный свет очерчивал их шипы. Нефрита все еще была в обличье арборы, а Малахита – в крылатом.

– Мне не следовало так поступать, – услышал Лун слова Нефриты. – Я все сделала неправильно.

Лун остановился. Ему и в голову не приходило, что Нефрита воспримет случившееся именно так. Непонятно, почему не приходило. Ну конечно, она не могла иначе. Королевы считают себя ответственными за все.

С легкой тенью сарказма в голосе Малахита ответила:

– То есть ты должна была игнорировать сны и пророчества? Просто ждать, словно зверь в клетке?

– Надо было ждать подмогу. – Нефрита посмотрела на воду, где тянулся серебристый след корабля. И нехотя добавила: – Ждать тебя.

Наклон шипов Малахиты демонстрировал скепсис. Вероятно, ради Нефриты. Малахита почти никогда не выдавала свои эмоции, разве что намеренно.

– Я присутствовала в том видении?

– Нет, но…

– Вряд ли это конец. Мы еще не встретились со многим из того, что было в видении. – Малахита качнула шипами. – Лун.

Лун шагнул вперед, и Нефрита обернулась. Он не знал, что сказать, и просто дал ей обнять себя.

Когда он поднял взгляд, Малахита уже ушла.

– Она на крыше второй палубы, прямо над нами, – пробормотала Нефрита.

– Мне показалось, вы с ней стали лучше ладить.

Лун зарылся лицом в ее гребешки.

– Когда проснется Корень, придется сказать ему о Песне.

– Я этим займусь. – Нефрита крепче обхватила его за талию, и он ощутил ее когти. – Не пойму, почему она умерла, а мы нет.

Лун знал почему. Хианцы бросили их с Потоком на пол, словно мешки с мусором, не беспокоясь о том, что может случиться. От яда Песню стошнило, и она захлебнулась рвотой. Даже Рорра, морская обитательница, знала об этой опасности, подползала к потерявшим сознание и проверяла, чтобы им было удобно дышать.

Звон на нетвердых ногах вышел из люка и направился к Луну. Нефрита отпустила Луна, и он, подойдя к шатающемуся Звону, обхватил его, чтобы поддержать. Уткнувшись ему в шею, Звон пробормотал:

– Утес рассказал нам о Песне и хианцах.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Лун.

– Мне плохо, а от тебя жутко воняет, – жалобно произнес Звон.

Нефрита похлопала его по плечу.

– Пошли внутрь.

Возвращаясь в общую каюту, они увидели в коридоре Лозу, Рорру, Калама и Сумрака.

– Мне кажется, всем вам стоит поговорить, – сказал Сумрак.

Утес сидел на скамье в общей каюте и выглядел измученным и опустошенным. В отличие от большинства мягкокожих земных обитателей, у раксура нет видимых признаков возраста, но сейчас на лице Утеса читалась тяжесть многих прожитых циклов.

Все остальные тоже проснулись и сидели на полу, еще полусонные и вялые. На коже были заметны проступающие контуры чешуи. Корень свернулся клубком и положил голову Эрике на колени, и она поглаживала его по волосам.

– Хианцы убили Песню и забрали арборов и Делина. – Корень резко сел, и его лицо исказилось от боли. – Они забрали оружие, которое я нашел, и мы не знаем, где они.

– Корень, – начал Лун. – Ты не находил то оружие…

– Это оно нашло тебя, – твердо отчеканила Нефрита. – Ты не виноват. И Эрика не виновата.

– Я так тебе и говорила, – сказала Елея, словно и сама едва сохраняла самообладание. Эрика тоже выглядела несчастной. – Послушай свою королеву.

– Но мы их теперь не найдем, – продолжил Корень. – Они похитили Толка, так что мы их никогда не найдем.

– Но они не знали про Лозу, – вмешался Утес.

Он стоял у двери снаружи и смотрел на них.

– Там же мох, верно? – вставила Лоза. – С той же самой плантации, что и наш, это родственные растения.

Сердце Луна заколотилось, и он подошел ближе, чтобы послушать. Остальные умолкли.

– Это верно, но… – Калам огорченно развел руками. – Но только Магрим мог