тем приземленней делался их разговор. А потом он и вовсе спустился под землю.

В Глубь.

Сначала Томас лишь брезгливо морщился, слушая о кровавых боях без правил. Пытаясь отвлечься, он смотрел на танцующую неподалеку Марлу и ощущал себя безусым юнцом, впервые увидевшим обнаженную женщину. Она танцевала для него. И позже, в ее жилище, ощущая на губах вкус череды и ромашки, он в этом убедился.

Он почти перестал слушать разговор стервятников, пока один из них не сказал что-то похожее на "полицейский".

Зверь Глуби. Один из самых успешных и свирепых бойцов запрещенных боев – полицейский.

А еще – у него нет одного глаза.

То, что Капитан спускается в Глубь, не укладывается в голове даже с утра.

Уже засыпая под сопение удовлетворенной кошки, Томас вспомнил, что от Капитана действительно время от времени пахнет кровью. А еще – он иногда приходит в синяках.

Зверь Глуби.

Зверь.

Жестокий и беспощадный. Ненавидящий Тварей.

Знающий их повадки до мелочей.

Томас трясет головой, отгоняя предательские мысли, и смотрит на Мэри. К ней подходит первый покупатель, а она беспомощно смотрит мимо него, часто моргая.

Предчувствие неотвратимого заставляет сердце Томаса сжаться. Он подходит к Мэри, берет ее за плечо и спрашивает у седого мужчины в аляповатой шляпе, приглядывающемуся к одному из полотен:

– Чего изволите?

Капитан

То ли от недостатка сна, то ли после вчерашнего пения золотой птицы, то ли от того, что он был растерян после осознания, что эта несчастная девчонка умудрилась в него влюбиться (нашла, в кого!), но про то, что в Рурке сегодня ярмарочный день, он вспомнил только постучав в ветхую дверь школы Термитника.

Ответа, конечно, не дождался.

Громко и витиевато выругавшись, Капитан вернулся в бричку, благо возница не торопился уезжать, и приказал отвезти его в участок.

Настроение, и так не особо радужное, стремительно падало. С другой стороны – он ощущал привычную ярость, а значит, был жив.

Думать о том, что сегодня вечером он спустится в Глубь и хорошенько развеется, было даже приятно.

В участке было малолюдно: большинство детективов разбрелись по делам, которые вели, и это радовало.

А вот то, что предстояло сделать – нет.

Подойдя к сдвинутым столам Киры и Джека, Капитан нашел папку с делом N 31/4 и отправился в кабинет.

Приостановка расследования обычно требует громоздкой бумажной волокиты, но в подобных случаях, когда приказ закрыть дело приходит сверху, на многое закрываются глаза. В том числе и на то, что для закрытия дела оснований нет.

Ничего, он выполнит требования тех, кто выше. А потом найдет их. Сам.

И раз уж у него в арсенале теперь есть пение золотой птицы, способной внушить человеку что угодно, он этим воспользуется. Заставит тех, кто мучает несчастных детей, прийти к нему.

И признаться.

В Рурке должен править бал закон, а не те, кто им прикрывается. А закон един для всех. И для знати, и для бедняков.

И для людей, и для Тварей.

Закончив, Капитан спрятал папку с делом в сейф и выглянул из кабинета в поисках заместителя. Нор Лайт с озабоченным видом стоял возле окна и, держа одной рукой газету, а другой чашку кофе, предавался безделью. Подмышкой у него была стопка бумаг, очевидно на подпись. Определенно он заявит, что просто не хотел беспокоить начальника, и только поэтому эти бумаги до сих пор у него.

…сегодня определенно нужно наведаться в Глубь…

– Лайт! Быстро ко мне! – рявкнул Капитан и вернулся за стол. Иногда нужно быть самодуром, иначе подчиненные разболтаются.

Видимо, недовольство заместителя впечатлило, потому что в кабинет он зашел с нарочито виноватым видом.

– Дел-ло Ерма з-з-закрыто, отчеты я собрал, – на его пиджаке расползалось пятно от кофе, который он, очевидно, пролил, услышав голос начальника, и это неожиданно привело Капитана в благодушное расположение духа.

И правильно. Пусть боится. А то только беспорядок на его столе разводить умеет.

– Прекрасно, – сухо ответил он. – Важная корреспонденция была?

Лайт торопливо кивнул и вывалил на стол содержимое своей подмышки.

– Вот тут… записку принесли в конверте… – зачастил он. – Курьер. Подписи нет, я не стал читать.

И правильно.

Взяв небольшой конвертик, Капитан разорвал его и развернул бумагу.

Не забывай о своей шлюхе, Фрост.

От благодушия не осталось и следа. Капитан затрясся от ярости, сминая ни в чем не повинную бумагу в кулаке.

– Что-то плохое? – забеспокоился Лайт.

– Все… нормально, – деревянным голосом ответил Капитан. – В сейфе несколько папок с закрытыми и приостановленными делами. Добавь к ним дело Ерма и сдай в архив. Немедленно. Я отлучусь на пару часов… еще что-то важное было?

– Жалование задерживают, – скорбно ответил Лайт.

Бездна с ним, с жалованием…

– Не забудь про архив, – буркнул Капитан, поднимаясь на ноги. – До вечера не вернусь.

– Но вы же только что при… – Лайт смешался, – …шли.

– Дослужишься до начальника участка, тоже сможешь так, – усмехнулся Капитан.

Сунув бумагу с очередным напоминанием от шантажиста в карман, он торопливо покинул участок.

Раз уж в этом городе сегодня всеобщий выходной, он попробует найти тех, кто ему нужен, на ярмарке.

Противный запах, который жители Горшечного Квартала воспринимали, как нечто привычное, раздражал ноздри. Кто придумал устраивать ярмарки именно здесь? Впрочем, Капитан понимал этот выбор. Термитник – это нагромождение извивающихся под самыми разными углами длинных высоких домов, узкие улицы и глухие дворы – там нет ничего даже похожее на площадь. Угольные Доки – это грязь и сырость, а Обитель имеет дурную славу из-за близости к Крематорию и кладбищу.

Лагуна стоит на мостках, там тоже не развернешься, а Спираль – это уже слишком кучеряво для бедняков.

С другой стороны – на ярмарку не гнушались приходить даже представители знати. Не каждый, но иногда здесь можно было встретить какого-нибудь разряженного франта, решившего почтить своим вниманием бедняцкий квартал, потому что представления в Спирали, проходившие всегда в этот же день, ему надоели.

Толпа, собравшаяся на площади Деревянных Щелкунов, заставила Капитана почувствовать себя беспомощным камешком в водовороте, покорно плывущим в бездну.

Желание отправиться в Глубь стало нестерпимым.

Надвинув шляпу поглубже на лоб, Капитан начал свое путешествие между прилавками, громогласными продавцами и мелкими воришками типа Томаса, которым сегодня было, чем поживиться.

Как выяснилось, Томас сегодня не «работал». Шакал стоял за прилавком, на котором были разложены полотна Мэри. Сама Рисующая стояла рядом, и Капитан видел, что она отчаянно борется со своим недугом. Часто моргая, она смотрела по сторонам, но вряд ли что-то видела.

Чувство неотвратимости и