— Не… не надо… — шептала я.

— Надо, — отрезал он. Его пальцы скользнули внутрь, ко мне. Грубо, без подготовки, исследуя, проверяя. Я зажмурилась, чувствуя, как горячая волна стыда и унижения заливает лицо. — Ты сухая. От страха? Или от того, что наконец-то поняла, какая ты дура?

Он убрал пальцы. Потом раздался звук звяканья пряжки ремня, шипение молнии. Я открыла глаза. Он освобождал себя, не отрывая от меня взгляда.

— Смотри, — приказал он. — Смотри, что ты со мной делаешь. До чего доводишь.

Он не стал ждать. Его руки схватили меня под бёдра, резким движением уложив меня на сиденье. Спина ударилась о какой-то выступ. Я лежала в неестественной, согнутой позе.

— Подними ноги, — его голос был лишён всяких эмоций, кроме властного приказа. — Выше. На торпеду.

Когда я не послушалась, он сам схватил мои лодыжки и швырнул мои ноги вверх. Колени почти упирались в грудь. Поза полной беззащитности. Унижения.

— Вот так. Отлично.

Он навис надо мной, заблокировав весь свет. Его руки упёрлись в потолок салона по бокам от моей головы. И он вошёл в меня.

Резкое, разрывающее, тупое вторжение. Боль, острая и жгучая, пронзила насквозь. Я завизжала, моё тело дико дёрнулось, пытаясь вытолкнуть захватчика. Но он был уже внутри. Глубоко. И он начал двигаться.

Ритм был жёстким, без капли жалости. Каждый толчок вбивал меня в холодную кожу сиденья. Его бёдра хлопали о мои с мокрым, мерзким звуком. Скрип кожи по коже смешивался с его тяжёлым, сопящим дыханием и моими рыданиями.

— Чувствуешь? — он хрипел над ухом, его пот капал мне на щёку. — Чувствуешь, кто здесь хозяин? Кто имеет право на это тело? Кто может делать с ним всё, что захочет?

Его рука скользнула между наших тел, его пальцы нашли меня снова. Грубо, без ритма, он тёр клитор, для демонстрации: «Смотри, я могу заставить твоё тело реагировать, даже когда душа рвётся на части». Противная, предательская волна тепла, смешанная с болью и отвращением, пробежала по животу.

— Вот видишь… даже так… ты моя… — его слова распадались на слоги в такт его яростным толчкам.

Он одной рукой продолжал своё чёрное дело, а другой схватил меня за подбородок, заставив смотреть на себя.

Привет, мои любимые читатели!

Если история вам нравится, поддержите её сердечком или парой слов в комментариях! Мне очень важно знать ваше мнение. И да, самое важное — жмите «Добавить в библиотеку», чтобы быть в курсе всех новых глав.

Спасибо, что вы со мной!

Глава 12

— Запомни это лицо. Этот момент. Вот что будет, если ты посмеешь ещё раз усомниться во мне. Если посмеешь подумать о разводе. Если скажешь кому-то хоть слово. Понимаешь?

Я не могла ответить. Я могла только рыдать, задыхаясь от его груза, от его запаха, от этой чудовищной близости. Тело начало подстраиваться под навязанный ритм, предавая меня, отвечая на физиологическом уровне на эту пытку. Это было самое ужасное. Чувствовать, как внутри всё сжимается и пульсирует не от желания, а от животного шока и насилия.

Он почувствовал это. Его движения стали ещё резче, ещё глубже.

— Да… вот так… принимай… принимай всё… моя… моя сука…

Его оргазм нахлынул с низким, победным стоном. Он вогнал себя в меня до упора и замер, его тело напряглось в судороге. Я почувствовала горячий выброс глубоко внутри. Печать. Клеймо.

Потом он рухнул на меня. Он лежал, тяжело дыша, его лицо было в моих растрёпанных волосах.

Минуту. Две. Он поднялся. Без слов. Поправил брюки, застегнул ширинку. Звякнула пряжка ремня. Он сел на водительское место, завёл двигатель. Свет фар снова прорезал тьму.

Я лежала на кресле, не в силах пошевелиться. Всё болело. Всё горело. Внутри, на бёдрах, между ног. Я медленно, как столетняя старуха, попыталась натянуть на себя порванное платье. Оно было влажным и липким.

— Вставай, — сказал он, подняв моё кресло, не глядя. — Садись. Приводи себя в порядок.

Я опустила козырёк с зеркалом и посмотрела на себя. Размазанная тушь, опухшие губы, дикий взгляд.

Он ехал молча. Шоссе. Фонари. Признаки города. Казалось, самое страшное позади. Он выбил из меня всё, что хотел, и даже больше. Оставил только пустоту и боль.

Он достал из бардачка маленькую, изящную дорожную косметичку. Не мою.

— Приведи себя в порядок, — повторил он.

Я открыла её. Внутри — тональный крем, пудра, тушь, новая помада моего оттенка. Откуда она у него? Но спрашивать я уже побоялась.

— Ты не можешь войти в дом в таком виде. Консьерж подумает бог знает что.

Я машинально взяла тональный крем. Мои руки дрожали.

— И волосы прибери, — добавил он, глядя прямо перед собой.

Я делала это на автомате. Пудрила синяки, которые он оставил на груди, пока он смотрел в лобовое стекло. Накладывала макияж на заплаканное лицо. Всё внутри кричало.

Когда я закончила, мы были у нашего дома. Он вышел, обошёл машину, открыл мне дверь с вежливым жестом, как истинный джентльмен. Помог мне надеть пальто, которое лежало на заднем сиденье машины. Взял меня под локоть и повёл через холл. Улыбнулся консьержу.

— Вечер тяжёлый, спектакль, — сказал он светским тоном. — Жена устала.

В лифте он не отпускал мою руку. Его пальцы сжимали мой локоть.

В квартире он закрыл дверь. Повернулся ко мне.

— Душ и спать. Утром всё забудется, — сказал он коротко и пошёл в кабинет, не оглядываясь.

Я стояла в прихожей, ещё пахнущая им, лесом и этим… насилием. И поняла, что забыть не смогу. Никогда.

Я побрела в ванную. Включила воду, горячую, почти кипяток. Сорвала с себя порванное платье и швырнула в корзину. Стояла под струями, скребя кожу мочалкой, пока она не стала красной. Но его запах, ощущение его внутри… Ничто не помогало.

Завернувшись в банный халат, я вышла в спальню. На кровати лежала моя ночная рубашка. Как заботливо.

Я легла на свою сторону, отвернувшись к стене. Через полчаса он вошёл. Разделся. Лёг сзади. Его рука обвила мою талию, притянула к себе. Я замерла.

Через какое-то время его рука на моём животе наконец обмякла, дыхание стало глубоким и ровным. Он спал.

Я лежала неподвижно, пока сердце не перестало колотиться о рёбра, как дикая птица. Потом начала двигаться. Миллиметр за миллиметром. Приподняла его тяжёлую