Коля снял всё на телефон. Чтобы потом, когда они вырастут, показать им, какими они были маленькими и смешными.

Вечером пришло сообщение от Кати. Фотография: они с Лёхой на каком-то южном пляже, загорелые, счастливые, в одинаковых панамках. У Кати уже заметно округлившийся живот, а Лёха обнимает её сзади, положив руки прямо на него.

— Ну вот, — сказала я, показывая фото Коле. — Дождались.

— Хорошо им, — он улыбнулся. — Море, солнце, и никаких тебе заседаний.

— Ты завидуешь?

— Нет, — он забрал телефон, приблизил картинку. — Просто радуюсь.

Я прижалась к нему плечом.

— Я тоже за них очень рада.

Мы сидели на кухне, пили чай с мятой. За окном темнело, зажигались фонари.

Ну, в общем, как-то так.

Я не знаю, чему там положено случаться в конце хороших историй. Наверное, должно быть что-то про «и жили они долго и счастливо». Но я не люблю эти сказки. Слишком гладко. Слишком правильно.

У нас всё было по-другому. Криво, больно, с падениями и подъёмами. Но мы здесь. Я здесь. Коля рядом. Студия работает. Дети танцуют. Папа жив. Катя с Лёхой ждут малыша. А где-то там, в другом городе, растёт маленький Глеб, который похож на моего отца.

И, наверное, это и есть счастье. Да, не идеальное. Просто такое, какое есть.