придурок. — Это мое воображение, или сейчас он стоит гораздо ближе?

Я смотрю на него.

— Уверен? Трудно быть объективным, когда ты и судья, и подсудимый.

Он присаживается на корточки рядом со мной, и сердце практически выпрыгивает из меня.

— Давай так, ты сходишь со мной на свидание, о потом скажешь мне, полный ли я придурок?

Я хочу рассмеяться, но выходит скорее хихиканье.

— Определенно, нет.

Он двигается, чтобы видеть мои глаза.

— Откуда такая категоричность? Ты же сказала, что я секси.

— Я сказала… — Смотрю на него с открытым ртом, шокированная, что он привел этот довод. Я так унижена. Снова. — Я оговорилась. — Возвращаю свое внимание к полкам, оказываясь смотреть на него. Вообще когда-нибудь. Никогда, никогда больше.

Хорошо, я украдкой бросаю на него еще один взгляд, но он, безусловно, последний.

— Значит, ты не считаешь меня секси?

Боже мой, какой же он секси...

— Разве тебе не нужно присматривать за племянниками? — Да, я меняю тему.

— Меган взяла перерыв на обед; прошло уже десять минут. Скажи мне, Ливия. Я совсем тебя не привлекаю?

Я изучаю его несколько секунд, прежде чем мои глаза невольно останавливаются на его губах.

О чем, черт возьми, я думаю?

Я поднимаюсь на ноги.

— Это какая-то ловушка?

Чейз поднимается следом за мной, заключая меня в западню между книжным стеллажом, тележкой и его телом. Очень-очень твердым телом.

— Это, определенно, ловушка, — говорит он низким хриплым голосом. — Я пытаюсь убедить тебя поужинать со мной.

Я сглатываю, но не могу избавиться от кома в горле. Чейз стоит достаточно близко, чтобы я могла вдохнуть его запах. Он пахнет мускусом, мужским парфюмом и слабым ароматом детской бутылочки, что, каким-то образом, сделало его еще более сексуальным. Мои глаза возвращаются к его губам, и я не могу не задаться вопросом, каков его поцелуй. Держу пари, он хорошо целуется. И глубоко. Держу пари, его поцелуи оставляют синяки и заставляют пылать.

Его голова наклоняется к моей.

— Для записи, чувство взаимно.

— Какое еще чувство… — У меня уходит секунда, чтобы понять, что он ссылается на то, что я случайно назвала его секси. Еще секунда уходит на осознание, что он только что назвал меня секси. — Боже мой! — Я отворачиваюсь, моя кожа горит, уверена, что ее жар можно почувствовать на ощупь.

Даже стоя к нему спиной, чувствую, что он усмехается. Я так рада, что развлекаю его. В этом его интерес? Юмористическая помощь?

Я никогда не узнаю, потому что никогда больше не собираюсь разговаривать с ним, смотреть на него и вспоминать о нем снова.

— Дай мне. Я помогу, — говорит он, когда я беру очередную стопку книг.

И поэтому мне приходится повернуться к нему и передать огромную стопку книг, которую я еле могу удержать. Он легко справляется с этим своей огромной рукой, и когда его кончики пальцев соприкасаются с моими, мое тело покрывается мурашками. И я чувствую, что, возможно, эта реакция будет постоянной, если буду находиться рядом с офицером Чейзом Келли, так что, может, стоит это просто принять.

Принять, не значит согласиться пойти с ним на свидание. Но он, безусловно, может помочь мне расставить несколько книг.

Нас быстро затягивает рутинная работа, переходя от одного стеллажа к другому, мы беседуем, пока Чейз расставляет книги на верхних полках, а я на нижних.

— Почему я не видел тебя здесь раньше? — спрашивает он.

— Я перевелась пару месяцев назад из «Центральной».

— Хм. «Центральная». Мне жаль. — Он осматривается, словно собирается открыть мне секрет. — Тебя понизили.

— Ну, не знаю, — поддразниваю я. — В Коринфе есть свое очарование.

— Если под очарованием ты подразумеваешь недостаточное финансирование и превращение в руины, то да. Я тебя понимаю. — Он не во всем ошибается. «Центральная» библиотека — это административные офисы, и, в некоторой мере, им выделяется львиная доля бюджета и внимания на программирование.

— Но «Центральная» — это в основном администрирование, — объясняю я. — Верхний рубеж. Там всегда шумно. Постоянно нужно изучать новые произведения в пространстве творцов и следить за большим боссом. И лишь иногда ты можешь помочь людям найти хорошую книгу.

— И тебе это нравится, верно? Доставлять людям удовольствие.

— Да, — говорю я с гордостью. Потому что мне не просто нравится, я хороша в этом. Я умею отлично слушать, когда кто-то рассказывает мне, какие книги они предпочитают, чего им не хватает, что нравится, что они думают, для чего в настроении, и затем нахожу для них правильную книгу, чтобы прочесть.

— Хорошо, тогда вперед, — говорит он, бросая вызов своим тоном. — Удиви меня.

Мы стоим близко друг к другу, практически соприкасаясь ногами, и почему-то мне кажется, он просит не книгу ему подобрать, что хорошо, так как мне на ум не приходит ни одна книга, которую бы я рекомендовала ему прямо сейчас.

— Хорошо, — говорю я в ответ. И больше ничего. Мое дыхание ускоряется, когда он всматривается в мое лицо, его глаза опускаются на мои губы, прежде чем спуститься до моей груди. Я не сомневаюсь, что он видит, как соски напряжены через тонкую ткань блузки. Он должен понимать, что это из-за него.

— Ливия? — Его голос резок, и, черт, это так сексуально, я едва могу стоять. Меня уже давно так не влекло к парню. Я имею в виду, по-настоящему привлекало. До такой степени, что мой вибратор не идет ни в какое сравнение с моими фантазиями о его пальцах.

— Я имела в виду то, что говорила раньше — меня не интересуют мужчины или свидания и тому подобное, связанное с эмоциями. Но в читальном зале сегодня почти никого нет, а Меган все еще на перерыве…

— Вот ты где! — Рианна выпрыгивает из-за книжной полки, и я удираю от Чейза как можно дальше и быстрее.

— Ничего. Ничего не было… Мы ничего… Полки… — Я натянуто улыбаюсь, убирая воображаемые волосы за ухо. — Привет, Рианна. Что случилось?

— Просто ищу тебя. — Она подозрительно смотрит на меня. Затем в глаза Чейзу. — Здрасте, офицер Келли. У Ливии неприятности? Лив, тебе надо было написать мне! Я бы быстро пришла на помощь! Вернуть долг и все такое!

— Нет. У меня нет никаких неприятностей, — поспешно говорю я. Я