— Да кто же знал. Думала, зайдём оставим барахло и выйдем, — попыталась оправдаться Лиана.

— Индюк тоже думал, да в суп попал.

— Ты только представь себе суп из индюка. Фу, какая мерзость, нет бы сочная курочка! — прервала их Афродита и начала раздеваться. — Вы мою одежду не потеряйте только. Она мне ещё понадобится.

— Нет проблем, Афродита, — кивнула Лиана, упаковывая её в пакет.

— У меня тоже нет проблем, — она как всегда резким рывком изменилась. Сейчас она была уже не так похожа на женщину-кошку. На голове и спине Афродиты образовались наросты очень похожие на Смотрителя. Тело не приняло форму баклажана, но и человеческим его уже нельзя было назвать. А ещё у неё появился сегментарный хвост. Она повернулась к нам, и мы с Лианой слегка обомлели. На нас смотрел Смотритель, Афродита раздвинула подвижные губы большой пасти и показала нам мелькнувшую в глубине малую пасть! — Как я вам? — Донеслось из глубины её тела. — Я вижу их ДНК!

— Вот же… как Кобра! — она также принимала образ тех, до кого дотрагивалась. Ей хватало ДНК заражённого, чтобы принять его личину.

— Химера? — спросила Лиана.

— Типа того.

— Надо идти, Жень! Я чувствую их! Они всё ближе! — Афродита занялась чревовещанием, это понятно, голосовые связки Смотрителей не были предназначены для человеческой речи. — След в след! Здесь полно ловушек!

— Далеко идти? — спросила Лиана.

— Не очень, но трудно. Не отставайте, — резким скачком она переместилась вперёд на пять метров. Нам ничего не оставалось делать, как поспешить за ней.

— Жалко, что с нами нет Фельдшера, — прошептал я. — Надеюсь они не разделились. Слышишь, рыжая?

— А? — кивнула она держась рядом.

— Хороший день говорю, чтобы сдохнуть? — я подмигнул ей.

— Ты о чём, Жень? Пизданулся в конец? — покрутила она пальцем у виска.

— Отчего же. Как раз нет. Если нас припрут, я активирую бомбу. Не гоже нам так умирать.

— А, ты об этом. Да, согласна. Умрём вместе. Мне ещё бабушка говорила, если ты с любимым умрёшь вместе, то и на том свете вместе с ним встретишься.

— Ага, вот это коварство! Ты за меня всерьёз взялась? — я на бегу чмокнул её в щёчку.

— Куда ты от меня денешься, отбегался, дружок!

— Тише! — зашипела Афродита. — Они за стеной!

Мы выбежали в длинный коридор, туннель за нами тотчас закрылся тяжёлой плитой. Коридор, в котором мы оказались из круглого стал прямоугольным, с обычным для нас сечением. Афродит замерла, крутя головой по сторонам. Справа от нас в десяти метрах, часть коридора длиной метра в три, внезапно повернулась вокруг своей оси. Перекрыв движение и сформировав в свою очередь другие два направления. Налево и направо. Мы замерли не зная, что предпринять. Из образовавшихся проходов показались четыре Смотрителя с широкой белой полосой вдоль баклажанного корпуса. Они застыли, чуть пригнувшись и уставились на нас. Точнее глаз у них не было, но я просто ощущал их «взгляд» на себе. Афродита зашипела на них и сделала шаг вперёд. Смотрители отступили обратно за угол!

За нашей спиной почти бесшумно повернулся такой же точно блок перекрыв путь к отступлению. Из-за поворота показались ещё три Смотрителя. Семеро!

— Чего-то многовато их сегодня. А как же то, что у Белой Королевы никого не осталось, — вспомнил я слова Морта. Конечно же врал, ублюдок.

— Это свежие, бывшие негры, — прогудела Афродита.

— Жалко баскетбольный мяч не захватила! — вырвалось у Лианы. — Эти обезьяны любят покидать мячик.

— Вот и всё, рыжая. Спасибо, что была со мной, — я снял ранец с плеч и положил руку на кольцо таймера. — Я тебя всегда, всегда любил.

— Я тоже, — она обняла меня и поцеловала.

— Стойте, идиоты! — прошипела срывающимся голосом Афродита. — Они нас не тронут!

* * *

Папаша Кац закрыл глаза и летел вниз, тихонько ругаясь на древнем языке. Рядом летела Соня, успевая на ходу глотнуть из саквояжа. Шторм упал в яму последним, но благодаря своему весу и весу зажатой в его лапах бочки опередил всех и с грохотом вошёл в кучу костей.

— Шлемазл! — смачно врезался в него Папаша Кац разбив себе нос. Следом из круглого туннеля выскочила улыбающаяся Соня с прозрачной трубкой во рту. Причём при падении она откусила её под самый корень. — Душа моя! Как ты могла?

— Ты о чём? — язык у Сони заплетался.

— Как пить теперь? — расстроился Папаша Кац.

— Вот вы о чём думаете, — рассмеялся Шторм и достал нож. Не успел Изя ничего сказать, как он пырнул ножом саквояж и высоко подняв его над головой отправил живительную струю себе в рот. Папаша Кац, подпрыгивая, пытался перехватить саквояж, но не дотягивался.

— Отдай! Дай мне хоть немного! Шторм! — ныл Изя, прыгая вокруг гиганта. — Ну не будь же ты таким гондоном!

— На, там ещё много, — наконец Шторм вернул ему дырявый саквояж. Соня уже ничего не хотела и устраивалась в костях на ночлег громко зевая.

— Ага, как же! Высосал всё, гад! — Папаша Кац осторожно присел в кости и вылил остатки себе в рот.

— А вы чего, спать собрались? — удивился Шторм. — Между прочим мы в самом логове Белой Королевы, вы не боитесь не проснуться? Или, наоборот, проснуться с личинкой в животе и прибитым к стене?

— Да, да. Соня, душа моя, вставай. Сонечка, повсюду враги. Потом поспишь! Аллё, бля! Детка! — знахарь сильно встряхнул за плечи свою возлюбленную и несколько раз ударил её ладошкой по щекам. Она приоткрыла глаза и не смогла разглядеть кто перед ней, но на всякий случай пообещала.

— Башку отобью, Пингвин. Сдёрнул отсюда, огрызок!

— Сонечка, это я, твой зайчик. Вот уж не думал, что тебя так накроет. Пингвина давно нет! Очнись.

— Не зайчик ты, — шатаясь резюмировал Шторм и медленно сползая на пол. — Отравитель ты, даже я, еле стою на ногах.

— Шлемазл, мог бы и спросить сколько можно пить. Ну вот двое в отключке, сейчас Смотритель придёт, что я буду делать?

— Нальёшь ему! — с этими словами детина больше двух метров ростом рухнул в