в бортик башни с такой силой, что на руках вздулись жилы, и во все горло прокричал вниз, как раз появившемуся у палатки капитану:

– Сигналы к атаке! Поднять паруса!

О смене курса опытному моряку говорить было лишним. Он уже увидел вражеские корабли и тут же отослал помощника к кормчим. Затем его голос, слегка надтреснутый, но зычный, полетел над палубой галеры.

Септирема ожила, словно проснулась после долгой утомительной ночи. Матросы, разбившись на команды, натягивали канаты, поднимая паруса (капитан предусмотрительно распорядился еще с вечера не зачехлять их). На башнях – носовой и центральной – занимали позиции расчеты скорпионов; баллистарии заряжали ядрами свои орудия на палубе. По ее центру уже выстраивались лучники, два из них взбежали на башню к Флакку. Он не без гордости отметил, как слаженно действуют его люди – без лишнего шума и суеты, каждый знает свое место и четко выполняет инструкции. Когда ауксиларии, закрывшись щитами, стали у фальшбортов, хлопнули, ловя ветер, паруса обеих больших мачт. К этому времени артемон уже напоминал вздувшийся за форштевнем корабля пузырь.

– Сигнал либурнам не вступать в бой, только преследовать! – отдал новый приказ Флакк и повернулся к одному из лучников. – Когда подойдем ближе, попробуй снять рулевого униремы.

Стрелок кивнул, кинулся к лестнице и через пару мгновений уже бежал по палубе в нос судна.

Двигавшаяся впереди пара либурн стала поворачивать на восток, ложась таким образом на параллельный курс с беглецами. Марк мысленно похвалил капитанов за сообразительность и подался вперед, буквально буравя взглядом пиратские корабли, пытавшиеся уйти от столкновения. Теперь в дело должны были вступить его септиремы. На короткий миг возникла мысль, а не предложить ли пиратам сдаться – две пентеры были бы неплохой прибавкой к флоту Котиса (решение затопить однорядку он принял сразу). Однако, видя воинственный настрой своих солдат, понял, что лишит их возможности выпустить пар – многие и так уже были недовольны тем, что не приняли участия в походе их армии на Митридата.

Меж тем враг успел проскочить, не подставившись под боковой удар, и быстро удалялся. Капитан приказал прибавить ход, и септирема, рванувшись всем корпусом вперед, стала ускоряться. Две другие галеры, развернувшись в строй для атаки, заняли позиции на флангах, отставая от корабля Марка не более чем на сотню шагов.

Отставала от своих товарищей по разбою и унирема. И расстояние это заметно увеличивалось с каждым гребком весел пентер. Возможно, на униреме не хватало гребцов либо они были более измождены, чем на двух других кораблях. Как бы то ни было, но септирема Флакка ее настигала, уже практически дыша ей в корму.

Марк не заметил, как его лучник пустил стрелу. Увидел лишь, как кормчий однорядки оторвался от рулевого весла и, взмахнув руками, упал за борт. Потерявшее управление судно по инерции еще проплыло несколько локтей, затем его стало разворачивать влево. Кто-то бросился к опустевшему рулю, еще несколько человек возились с парусом, пытаясь с помощью ветра выровнять свою посудину. Но было уже поздно…

Обшитый бронзой таран прошелся по униреме, как нож по свежему сыру, разрезав ее на две части. Треск крушащегося дерева заглушил вопли людей, которые прыгали в воду, чтобы не быть раздавленными, как их корабль. Кому-то повезло меньше: киль септиремы, искалечив тела, сразу отправил несчастных на дно озера. Но и те, кто барахтался в воде, не надолго пережили своих товарищей. Кого-то сразили стрелы лучников Флакка, ну а тех, кто уцелел и после этого, добили бы с плывущих следом либурн.

На пентерах, судя по всему, возмутились тому, как обошлись римляне с их братьями по оружию. Корабли стали разворачиваться, нацеливаясь своими таранами на либурны, что плыли параллельным курсом. И Марк не сразу раскусил смысл этого маневра.

– Самый полный ход! – крикнул он капитану, сообразив, что происходит. – Носовой баллисте дать залп!

А пентеры уже неслись на либурны, как пара хищников на беззащитную дичь. В бешеном ритме работали весла, рвались вперед наполненные ветром паруса. Неожиданно с их палуб сорвалась и полетела к небу песня. В ней чувствовались мощь и сила поющих ее голосов. И радость, звенящая в каждом из них. Это была хорошо знакомая Флакку песня, которую он уже слышал у Киммерика, в ту ночь, когда топил боспорские корабли. Это была песня идущих на смерть мужчин.

«Они решили умереть в сражении», – догадался он, наблюдая, как ловко маневрируют его либурны.

Легкие двухрядки римлян, увеличив скорость, меняли курс. Они расходились в стороны, изображая бегство, но Марк сразу понял задумку их капитанов: корабли пиратов становились прекрасной целью для артиллерии септирем, которая могла начать бой, не боясь задеть своих.

Первое ядро пролетело над палубой ближней пентеры и упало в воду за ее правым бортом. Капитан мельком взглянул на Флакка и понял его без слов.

– Принять влево! Ход не сбавлять! – охрипшим от напряжения голосом крикнул он кормчим.

Послушная рулю, септирема накренилась левым бортом к воде, затем выровнялась и пошла под острым углом к пентерам. Другие две повторили ее маневр, при этом либурны сопровождения продолжили движение, не меняя его направления – они заходили неприятелю в тыл, отрезая возможный путь к отступлению. Впрочем, судя по тому, как разворачивались события, отступать пираты не собирались.

Септирема Флака и та, что шла за ней, произвели залпы из носовых и бортовых баллист. Свинцовые ядра, как стая ястребов, со свистом понеслись к цели. Одно пробило фальшборт и смело людей на палубе той самой пентеры, которую не достали при первом залпе, второе разнесло в щепки фигурную оконечность ее акростоля, оставив от рыбьего хвоста безобразный острый обрубок. Команды септирем взревели от радости, а баллистарии, воодушевленные успехом, послали следующие заряды. В этот раз часть их обрушилась и на вторую пентеру, повредив ей весла и борт. При этом расстояние между кораблями противников сократилось до полета стрелы. И когда одна из пентер, сбавив ход, стала медленно разворачиваться в сторону римлян, Флакк не удивился.

– Приготовиться убрать весла правого борта! – крикнул он вниз, и капитан тотчас продублировал его приказ.

Ветер был на стороне латинян, их суда неслись навстречу врагу при полных парусах и подгоняемые веслами. Пираты же могли рассчитывать лишь на своих гребцов – паруса стали бесполезны, и их спешно убрали. Поэтому и втянуть весла внутрь решились в последний момент, однако скорость римской галеры была настолько стремительной, что большую часть из них она успела переломать. Палубные скорпионы выстрелили гарпаксами, как крючок наживку, сцепляя корабли, и воины за канаты подтянули пентеру к своему борту вплотную.