с предельной дистанции, полагаясь скорее на психологический эффект. И кое-каких успехов поначалу розалю достигнуть удалось. Свист летящей мины производит неизгладимое впечатление, особенно на непривычного к этому человека. Вчера его заглушали винтовочные выстрелы, пулемётные очереди и залпы пушек, но сейчас он был слышен отчетливо. От него хотелось закрыть голову руками, рухнуть в грязь и зарыться поглубже, лишь бы не попасть под обстрел. Кое-кто так и делал.

- К броне! – кричали сержанты и ветераны, хватая за шкирку и волоча растерявшихся товарищей. Я тоже подхватил одного, едва не впечатав беднягу в задний борт броневика. Оцелотти не был столь деликатен со своим подопечным, тот сильно ударился – по лицу чернокожего парня потекла кровь и разбитой брови.

- Шевелитесь! Шевелитесь! – слышались окрики со всех сторон. – Броня, поддай газу! – как будто сидящие внутри броневиков водители могут что-то услышать.

Но словно и вправду услышали, полугусеничные машины покатили быстрее, и поспевать за ними среди рвущихся со всех сторон мин, оказалось не так-то просто. А потом застучали крупнокалиберные пулемёты на броневиках, подавляя миномёты. И в довершение плеснул пламенем из заменяющего курсовой пулемёт огнемёта едущий в центре строя бронеавтомобиль. Один раз, другой, третий. Жидкое пламя, ещё недавно выжигавшее джунгли, чтобы дать нам дорогу, теперь обрушилось на головы розалийцев. И это стало последней каплей. Умирать от огня они уже не хотели. Смерть от пули, лёгкая и привычная, солдата не особенно и пугает, особенно ветерана, знакомого с нею слишком близко, а вот огонь страшит людей, будит в них какие-то древние инстинкты, превращая из человека (или орка, или эльфа, или гнома – или представителя почти любой расы) в обезумевшее, объятое паникой животное.

Вот только бежать и укреплённого, подготовленного к круговой обороне лагеря было некуда. Розалийцы выбросили белый флаг, и спустя уже четверть часа я беседовал с генералом Наварром.

***

Я много слышал о нём от Оцелотти, но оказалась, что тот не видел генерала своими глазами. Наварр успел эвакуироваться, прежде чем над осаждённой крепостью розалийцы подняли белый флаг. Наверное, самому сдаваться было куда тяжелее, хотя и без того вся тяжесть поражения легла на плечи Наварра. Впрочем, особого впечатления на меня или Оцелотти он не произвёл. Среднего роста, бритоголовый, что видно даже под кепи, он сидел на походном стуле сильно сутулясь. То ли поник после нового поражения, то ли от природы такой.

Увидев нас, он поднялся, выпрямив спину, хотя сутулость никуда не делась, и церемонным жестом отстегнул кобуру. Замешкавшись на секунду, протянул её мне.

- Прошу прощения, генерал, - покачал головой я, - но я лишь наёмный работник. Вот, - указал я на Капенду, - кто будет принимать вашу капитуляцию.

- Как вам угодно, - кивнул Наварр, протягивая тому кобуру.

Капенда принял оружие генерала со всей серьёзностью и коротко отдал ему честь на континентальный манер. Наварр салютовал в ответ, правда, снова замешкался.

- Что нас ждёт? – спросил он, когда мы расселись на стульях, кроме которых в его палатке ничего и не было. Даже стол вынесли, чтобы разместиться всем с максимальным комфортом.

- Если вы намекаете на новый марш смерти, то можете не беспокоиться, - ответил я. – Его не будет. Вы отправитесь вместе с нами в Нейпир, и покинете пределы Афры на первом же корабле, идущем к берегам Аурелии.

- Я думал нас снова погонят, как в прошлый раз.

- Вам должно быть известно, - ледяным тоном произнёс Оцелотти, - кто на самом деле гнал и издевался над вашими людьми, сдавшимися в плен при Сипсонгчаутхай.

Клянусь, он выговорил эту абракадабру без единой запинки!

- Мы с вами жертвы Сипсонгчаутхай, - согласился генерал Наварр. – Меня заклеймили трусом после эвакуации, вас же – садистами и ублюдками, потому что честные борцы с колониализмом не могут издеваться над пленными.

- Но вы считали, что вам снова устроят марш смерти, - мрачно глянул на него Оцелотти.

- Так и борец с колониализмом у вас под рукой есть, - скривил губы в сардонической ухмылке Наварр, кивнув в сторону Капенды. Тот был единственным чернокожим в палатке, и догадаться о его роли было несложно.

- И тем не менее, генерал, - снова взял инициативу в свои руки я, - вы спасли своих людей, сдавшись.

- Вы бы перебили всех, если бы мы продолжили обороняться?

- Отнюдь, - покачал головой я. – Перед нами не стоит такая цель.

- Всё равно, с задачей не справился, - вздохнул Наварр. – Я погнал де Рибейру сюда, хотя он и был против, я хотел упредить вашу атаку, ударить навстречу. Но вы обвели меня вокруг пальца. Хотя, наверное, у нас и так не было шансов на победу.

- Отчего же? – удивился я такому неверию в собственные силы.

- Когда мне обещали колониальные войска, я рассчитывал на легионеров, а не на это барахло – чёрных тиральеров, да ещё и вооружённых через одного древними как мир «мартелями» вместо нормальных «арканов», я уж не говорю о чём-то вроде «Лефера» или святые упаси «Виттарли». Им бы ещё мушкеты выдали или копья, хотя с копьями, наверное, было бы побольше толку. Дрянь, а не солдаты!

После вчерашней драки я был готов с ним не согласиться – сражались тиральеры отважно, а что их первую атаку удалось рассеять быстро, так ведь и наступать им пришлось через минное поле. Но не дрогнули – прошли и только, когда мы начали их обстреливать залегли, а дрогнули после внезапной атаки «Красных топоров». Успей к ним подойти вовремя подкрепление и исход первой же стычки мог быть совсем иным.

Ничего этого говорить генералу я не стал, вместо это спросил:

- А зачем вы здесь остались, когда веспанцы ушли?

- У них там какая-то заваруха в тылу, чуть ли не прямо в самом Нейпире. Ночью пришло паническое сообщение, и уже к рассвету де Рибейра погрузил своих бойцов и отправился обратно. Мне оставил все миномёты, чтобы я мог нормально сдержать вас. А я не сумел.

- И тем спасли жизни своим людям, - повторил я. – Я не собираюсь никуда торопиться. Заваруха в Нейпире должна подойти к концу, когда мы подойдём к городу.

- Решительно не понимаю вас, - заявил генерал. – Мы с де Рибейрой считали, что вы попытаетесь догнать отступающую колонну и разбить нас по дороге в Нейпир.

- Отнюдь, -