размахнуться и толком удар не нанести. А здесь они оказались весьма кстати. Я быстро расстрелял короткими в два-три патрона очередями все магазины, сунутые так и не понял даже кем именно в подсумок вместо пистолетных. Дальше действовал, как пишут в военных листках, штыком и прикладом. Бил, колол, проламывал головы, выпускал кишки отработанными до полного автоматизма ещё в учебке выпадами («Коротким – коли! Длинным – коли!»). После у меня в руке был один только штык, куда подевалась винтовка уже не помню.

И снова рваные, как в испорченной фильме куски. Удары, кровь, боль от ран, грязь, в которой барахтаешься с кем-то, чтобы не то зарезать, не то утопить, рукоятка ножа скользкая, как ни вытирай. Кажется, снова сломал его, но не могу сказать точно. А после только спины удаляющихся веспанцев с розалийцами. Тиральерские мундиры не отличить от формы стрелков, все одинаково грязные. Кто-то находит в себе силы залечь и открыть огонь по отступающим в полном беспорядке врагам. Где-то стучат пулемёты, начинают рявкать пушки, фугасы вносят ещё больше паники и смятения, заставляя врагов бежать, пригнув голову, не думая о каком-то порядке.

У меня нет ни сил ни желания стрелять в отступающих – пусть их, бегут и бегут. Чем больше останется у врага дважды потерпевших поражение, тем ниже будет моральный дух всей армии. Хотелось упасть в прямо в эту кровавую грязь и уснуть часов на пять хотя бы, но я не мог себе этого позволить. Впереди ещё было много работы.

Врач ждал меня на наблюдательном пункте. Уверен, его пригласил туда Миллер, отлично знающий меня. Я ни за что не пошёл бы сам в лазарет, меня туда всякий раз доставляли на носилках, поэтому Бен решил проблему иначе – подошёл с другого конца. Отвертеться не получилось, пришлось ждать пока доктор осмотрит меня и перевяжет раны.

- Ничего серьёзного, - резюмировал он, закончив, - но истечь кровью можно и из сотни царапин. Помните это, - строго произнёс врач и поспешил обратно в лазарет, к тем, кто больше меня нуждался в его помощи.

Вскоре пришёл Оцелотти и привёл с собой Гришнака. Орк щеголял повязками на голове, торсе и обеих руках, лишь ногам его не досталось. А вот Адам каким-то чудом вышел сухим из воды, отделавшись сущими царапинами, которые и перевязывать не стали, лишь обработали антисептиком. Везучий он всё же сукин кот!

Кроме них на совещание штаба пришёл и Моиз Капенда, тоже раненый, но вполне способный передвигаться без посторонней помощи. А вот Идрисс сейчас валялся в лазарете и за его жизнь боролись, но как сообщил нам Капенда, навещавший лидера вчерашних студентов, врачи не давали никаких прогнозов. Жизнь юноши висела на волоске, очень тонком волоске.

- Сегодня отбились, - заявил Капенда, - но у них достаточно сил, чтобы смять нас, верно? – Я кивнул, но ничего говорить не стал, ждал его, и он продолжил: - Они перегруппируются, и атакуют. Но теперь у нас нет ни минных полей, ни даже заграждений толком не осталось – их смяли во время атак и отступлений. – Я снова молча кивнул. – Завтра все мы покойники, верно? – криво усмехнулся Капенда, так и не дождавшись ответа от меня.

- Если двадцать восьмой выполнил свою часть сделки, то они завтра уйдут, - ответил, наконец, я, - по крайней мере, веспанцы. Если же нет, то ты прав – Капенда, все мы покойники.

Вообще-то, я мой расчёт строился на том, что и этой битвы может не случиться. Но то ли корабль слишком долго шёл через океан, то ли враги двигались всё же быстрее, чем я прикидывал, однако подраться нам пришлось. И теперь всё, действительно, зависело от Нгеле Кешане и его людей.

И они не подвели меня. Вряд ли из какого-то чувства благодарности за освобождение из лагеря, скорее, всё же сыграла роль засвидетельствованная всеми цифрами клятва. Идти против Эль Нумеро никто из них не рискнул бы.

***

Утром разведчики доложили, что веспанцы покинули позиции, а оставшиеся розалийцы спешно стягивают периметр и укрепляют лагерь, готовясь к нашей атаке.

- Предусмотрительные ребята, - усмехнулся Миллер, и ухмылка его не сулила розалю ничего хорошего.

- Шансов у них нет, - заметил Оцелотти. – Сколько там осталось розалю?

- Пара сотен, - ответил разведчик, - многие ранены. Веспы забрали на грузовиках всех тех, кто не может держать оружие, а эти остались прикрывать бегство. Я только понять не могу, с чего это веспы так быстро свернули лавочку.

- Войдём в Нейпир, узнаешь, - заверил его я.

Разведчик только плечами пожал, задавать лишние вопросы среди «солдат без границ» не принято.

Атаковали мы ближе к полудню, когда дождь почти совсем перестал, правда, на состоянии отделяющей наши окопы от лагеря врага полосы перепаханной земли это никак не сказалось. Наступали широкой цепью – разведка сообщила, что у розалийцев остались едва ли не все уцелевшие миномёты. Обстрел будет ураганный, а значит держаться надо как можно дальше друг от друга. Возглавлял наступление наш последний сюрприз – полугусеничные броневики, вооружённые крупнокалиберным курсовым пулемётом «Манн» и парой его меньших собратьев с обоих бортов. Мы шагали за ними, укрываясь за бронёй. Прямо как в самом конце войны. Снова по аурелийским правилам, в которые Афра не замедлила внести свои коррективы. Хотя почему сразу Афра – это было обычное поле боя, по которому приходится наступать.

Покойников из окопов и ближних подступов к нашим позициям убрали ещё вчера. Все вместе отправились в одну братскую могилу – рыть даже своим отдельные не было времени и сил, ведь в плывущей от постоянных дождей земле любая яма быстро превращалась в подобие зловонной ванны. А вот до тех, кто сгинул на минном поле, уже не добрались, и вскоре мы шагали прямо по трупам и частям тел. Дело привычное во время войны, но сейчас даже среди «солдат без границ» далеко не все были ветеранами, а уж бывших студентов и солдат колониальной армии, переживших вчерашнюю мясорубку, иногда рвало. Кое-кто падал прямо в грязь, на трупы, не в силах справиться с корчами. Более опытные и толстокожие товарищи подхватывали таких и волокли дальше едва ли не на себе, пока те не приходили в себя настолько, что могли сами передвигать ноги. Из-за этого цепи растянулись и пришлось замедлиться.

Конечно же, именно в этот момент по нам и ударили миномёты. Били не прицельно –