На экранах всё поменялось. После слов императора спецы схлестнулись между собой.

Те из них, кто действовал по приказу Бартенева, пытались остановить тех, кто по своей воле предал государя. Я готов был поставить свой молот, что никто из них не приносил клятву верности, раз уж их не убило откатом, как тех бойцов в Карпатских горах.

Голос императора всё ещё гудел на всю империю, но мои мысли были далеко отсюда. Мне нечего было делать в этом душном бункере, как и в столице вообще. Мне не было дела до людей, которые сами не могли решить, кому служить.

Моё место у стены, где в любой момент может случиться прорыв. И ладно, если это будут обычные монстры. А вот против некромансеров моя ослабленная и разделённая ударная группа вряд ли выстоит.

Я сам отдал приказ Феликсу и бабушке принять предложение стать эмиссарами, но это решение далось мне не так легко. Я фактически ослабил тыл, когда вывел из отряда мастера щитов и эмпата с хорошими боевыми навыками и опытом службы в особых подразделениях.

Но тогда я мыслил так: бабушка после принятия моего клейма не могла дать повторную клятву, как и Феликс, который стал моим птенцом. И это делало моих близких самыми ценными кадрами во дворце императора, ведь несмотря на службу его величеству они всё равно продолжали служить мне.

Я почти ушёл в тень, увлекая за собой Бориса, как вдруг вернулся Жнец. Он незаметно проявился за моей спиной, и я был уверен, что никто не заметил его отсутствия.

— Кожевников мёртв, — спокойно сказал он. — Его убила клятва верности. Как только император сообщил о твоей невиновности в заговоре и приказал сложить оружие, этот эмиссар захлебнулся собственной кровью.

— Ну хоть какая-то польза от этой демоновой клятвы, — я закатил глаза. — Вот что случается, когда дилетанты суются в сложные области магической науки. Удивительно, что система клятв вообще просуществовала так долго, и переворот не случился раньше.

— О чём ты говоришь, граф? — резко спросил император, который уже отключил микрофон и повернулся ко мне.

— О том, что вам стоит перестать слепо верить клятвам, даже магическим, — я пожал плечами и положил руку на плечо Бориса. — Я надеюсь, что этот урок будет усвоен вашим родом. Ведь те, кто сможет принимать клятвы, будут рождаться в каждом поколении снова и снова.

— Откуда тебе это известно? — его величество бросил гневный взгляд на Жнеца. — Это ты ему рассказал? Ты теперь служишь ему, а не мне?

— Я никогда не служил вам, ваше величество, — равнодушно сообщил Жнец. — Как и мои предки. Если вы запамятовали условия договора, то я могу их вам напомнить. Мы всегда были равными партнёрами, которые держались за связующую нить с двух концов.

— Не ожидал от тебя такого предательства, — император поджал губы. — И ладно бы ты рассказал всё своему наследнику, у которого проявился след договора, но граф слишком юн…

— Для чего? — спросил я, склонив голову к плечу. — Слишком юн для чего, Михаил Алексеевич? Для того чтобы стать Вестником Тьмы? Или для того, чтобы закрывать аномальные очаги по вашей просьбе? Или, может быть, для сражений с падшими и с теми, кого создал ваш родственник?

— Ты слишком много себе позволяешь, — процедил он, раздув ноздри и невольно принимая мою правоту. — Ты хотел вернуться домой, так вот, я тебя не держу.

— Благодарю, — я небрежно кивнул ему и посмотрел на бабушку и Феликса. — Будьте на связи, если что, сразу звоните.

— Как быстро ты сможешь прийти, если нам понадобится помощь? — тихо спросила бабушка.

— Ориентируйтесь на полчаса, но в случае реальной опасности я думаю, что смогу прибыть быстрее, — я поймал удивлённый взгляд Денисова и улыбнулся ему. — Вы тоже можете звонить, если что-то произойдёт.

— Хорошо, — немного замедленно кивнул он.

— И, Алексей, — позвал я его. — Убедитесь, что все связанные с Бартеневым схвачены. Если что я сейчас про Николая Тереньтева говорю. Он даже собственную супругу не пожалел и отдал на опыты.

— Тереньтева уже схватили, — сухо сообщил Одинцов. — Как и всех шпионов в моём ведомстве.

— Тайная Канцелярия тоже чиста, — добавил Лутковский. — И всё благодаря вам, граф.

— Разве? — удивился я. — Не припомню, чтобы вмешивался в работу ваших ведомств.

— Ваше короткое заключения помогло выявить продажных стражников и слабую систему защиты от проникновения через тень, — на губах канцлера появилась кривая ухмылка. — Как и то, что на тьму и свет не сработала глушилка магии.

— В таком случае был рад помочь, — я склонил голову. — Всего хорошего, господа. Благодарю за гостеприимство и оказанное доверие, ваше величество.

— Идите уже, граф, и постарайтесь сделать так, чтобы следующий ваш визит в столицу был менее… насыщен событиями, — император снова перешёл на формальное общение, и это указывало на то, что он уже успокоился. — Мне, кстати, весьма любопытно, каким образом вы покинете самое закрытое и защищённое место во дворце, если не во всей империи.

— Через тень конечно же, — я улыбнулся ему в ответ и полюбовался вытянувшейся от удивления физиономией государя.

Кто же виноват, что они привыкли к тому, что каждый маг обладает конкретным набором магических характеристик и не может через них перешагнуть. Я точно не вписывался ни в одну категорию.

Я подхватил Бориса и переместился сразу на третий слой изнанки, который в этом мире считался максимально возможным для прогулок по теням. Кивнув Жнецу, нырнувшему вслед за нами, я попросил его указать путь к Илье Давыдову.

Путь через третий слой был привычным. Густой от мороза воздух остудил голову и помог переключиться на рабочий лад. Жнец шёл впереди, то ускоряясь, то замедляясь, Борис тоже двигался подобными скачками. Совсем как Таран.

Все теневики, будь то монстры или люди передвигались по изнанке такими прыжками, преодолевая большие расстояния куда быстрее, чем это мог я. Мне для ускорения приходилось каждый раз призывать теневые крылья, но они тратили много резерва, который я по привычке экономил.

— А здорово ты их всех, — радостно воскликнул Борис, вернувшись ко мне. — Одними только словами и взглядами напугал до полусмерти.

— Далеко не всех, — хмыкнул я. — А ты — молодец. Очень достойно себя показал