– Мы похороним ее. – Бристара стоит на верхней ступеньке лестницы. Она всегда была опорой нашего клуба и отдавала приказы.

* * *

Подготовка к похоронам занимает час. Мы все бродим по дому, словно призраки. Кости Арины покоятся на подстилке из пиджака Кэйлиса, прямо у потрескивающего камина в гостиной. Джура приготовила чайник с чаем и любимое печенье Арины.

Грегор копает яму на маленьком, обнесенном стеной заднем дворе. Рен пересекает коридор, держа в руках большой горшок с цветущей белой лилией. Твино наверху готовит речь.

Я же остаюсь рядом с сестрой. Она слишком долго пробыла одна, и последние минуты мне хочется провести с ней. Я смотрю на то, что осталось от моей сестры, и продолжаю свое бдение.

«Это не должна быть ты, – мысленно повторяю снова и снова. – Только не ты. Я бы просидела в Халазаре и тысячу лет, если бы так могла вернуть тебе жизнь».

Кэйлис стоит в углу, словно молчаливый наблюдатель и часовой. Тень, которая не совсем желанна в нашем агонизирующем кругу, но которой больше негде быть.

– Второй сын Орикалиса, – бодро произносит Бристара, входя в гостиную. – Располагайтесь поудобнее в кабинете в передней части дома.

Мне странно видеть, как Кэйлисом командуют, и еще более странно видеть, как он подчиняется, не сказав ни слова против. Он напоследок бросает в мою сторону обеспокоенный взгляд. Но у меня нет сил ему ответить.

Бристара закрывает за ним дверь и подходит к дивану, стоящему напротив меня. Арина лежит на столе между нами.

– Я во всем виновата, – шепчу я.

– Смерть всегда ощущается именно так. – В голосе Бристары не слышится теплоты. Впрочем, как и всегда. Но он по-своему искренний.

– Я ее поощряла… подавала ужасный пример, когда бралась за все новые и новые задания. Мы старались превзойти друг друга. Работали на износ. Вынуждали не сдаваться. – Как и в случае с миссией, из-за которой я попалась. – Она…

– Она не была ребенком, как бы ты ее ни воспринимала. Арина была женщиной, которая сама сделала свой выбор, как и ты. И мы обе знаем, что она была такой же безрассудной, как и ты, если не безрассуднее, – перебивает меня Бристара. Я падаю духом, понимая, что это правда. И именно за это ненавижу себя. Было бы гораздо легче взять всю вину на себя. – Но я боюсь, к чему твой выбор приведет тебя. Семье Орикалис нельзя доверять, что бы они тебе ни говорили.

– Что бы он ни говорил, хочешь сказать, – поправляю я, не понимая, к чему она на самом деле клонит.

Бристара слегка поджимает губы.

– Я знаю об опасности, – настаиваю я.

– Я тоже думала, что знаешь, но теперь…

– Что теперь? – Волнение охватывает меня, быстро вытесняя горе.

– Ты привела его в наше убежище. Сначала Сайласа, теперь самого второго принца.

– Я сама его убью прежде, чем позволю причинить боль кому-то из вас. – Мои руки невольно сжимаются в кулаки.

– Точно?

– Сомневаешься, что я на это способна?

– Можешь ли ты убить его? Да. Хватит ли тебе духу? – Она откидывается на спинку дивана. – Не знаю. – Я проглатываю ее резкие слова. Оценка справедлива. – Разве не он привел тебя к ее костям?

– Мы случайно на них наткнулись, – говорю я, не в силах сдержать оборонительных ноток в голосе.

– В коридорах, о которых знает только он? Ведь ты не сама нашла Арину.

Я понимаю, на что намекает Бристара.

– Это не он ее убил.

– Ты уверена?

Я опускаю голову и тру глаза ладонями.

– Он удивился так же, как и я.

– Как ты можешь быть уверена? – задает Бристара вопрос, который повисает в воздухе. У меня нет на него ответа. – Этот человек владеет сумасшедшим домом, в котором ты живешь. Он контролирует обучение, питание, развлечения, что разрешено, а что нет, – абсолютно всё. Если бы он хотел солгать или сфабриковать историю, смогла бы ты заметить разницу в месте, где он может превратить свою правду в реальность? Ты на самом деле ему доверяешь?

– Он…

Но Бристара не слушает мои возражения.

– Клара, он – причина всей той боли, которую мы испытали.

– Он такой же подданный своего отца, как и все мы.

– Ты себя хоть слышишь? – Она с отвращением качает головой.

– Он пытается перестроить что-то к лучшему. – Я вижу, что она мне не верит. И повторение моих слов вряд ли убедят ее, но все равно говорю: – Он правда пытается.

– Прости меня, но я не верю, что человек, которому выгодна система, хочет добровольно ее разрушить. – Это утверждение так похоже на мое собственное, сделанное несколько месяцев назад. Неужели я так сильно изменилась? – Я знаю о семье Орикалис гораздо больше, чем ты думаешь. Даже больше, чем ты узнала, сблизившись с принцем. – Мы обмениваемся суровыми взглядами. Никто из нас не двигается с места. Выражение лица Бристары смягчается. Я почти замечаю в ней материнское чувство, которое еще сильнее выводит меня из себя. – Я надеюсь, ты права, Клара. Очень, очень на это надеюсь. И хочу верить в тебя.

– Тогда верь в меня.

– Ты все усложняешь, когда каждым своим новым решением вселяешь в меня новые сомнения.

– Я прогадала с Гривом, знаю.

Она не позволяет мне связать слишком много слов воедино. Бристара ничего никогда не пропускает мимо ушей.

– Ты ошиблась еще раньше. Ваша с сестрой одержимость местью за смерть матери вынуждала идти на риск, которого следовало избегать, а сейчас я снова вижу в тебе тот порыв – порыв, который приведет тебя к беде. Порыв, из-за которого погибла твоя сестра.

– Не смей. – Я вскакиваю на ноги и сжимаю руки кулаки.

Бристара даже не вздрагивает. Вместо этого с вызовом ловит мой взгляд.

– Скажи мне с твердой уверенностью, что я не права, и я возьму свои слова обратно.

Я открываю рот, но малейший проблеск здравого смысла заставляет меня закрыть его. Я снова падаю на диван, тяжело дыша от отвращения к самой себе. На глаза наворачиваются слезы боли, гнева и разочарования.

– А как нам, по-твоему, стоило поступить? Позволить ее убийце разгуливать на свободе?

– Вам стоило поверить мне, когда я говорила, что забочусь о вас обоих. Что в игру вступили силы, которые пока недоступны вашему пониманию. Я не меньше вашего хотела узнать, кто ее убил, и если существует способ выяснить это и привлечь убийцу к ответственности, то мы найдем его вместе.

Сильно в этом сомневаюсь. Но вслух этого не говорю.

– Но верить порожденному пустотой принцу – это не путь к истине, – заканчивает Бристара.

– Все гораздо грандиознее, – бормочу я.

– О? – выдыхает