выпустить меня из-под купола и пошёл к Калифрону. Его бок до сих пор не зажил до конца, поэтому надо ускорить процесс.

Дракон не спал, и как только увидел меня, поднялся и двинулся навстречу. Если насчёт Шустрика я уже принял решение, то что делать с Калифроном, до сих пор не знал. Держать его на цепи, как османы, я точно не буду. Выпускать на волю такого кровожадного и опасного хищника тоже неправильно. К тому же его надо кормить и, судя по его аппетиту, придется сильно потратится, чтобы покупать бычков и свиней.

Чем больше я об этом думал, тем больше убеждался, что лучше места, чем анобласть, не найти. В моей аномалии ему нечем питаться, поэтому она сразу отпадает. Но в новгородской или даже тверской огромное количество животных. Вот только кто согласится впустить в свою анобласть такое опасное существо как дракон? Об этом нужно поговорить с князем Савельевым.

Напоив Калифрона зельем, я проверил его рану и остался доволен — бок быстро заживает. Ещё пару дней, и дракон полностью восстановится.

«Ну что, дружище, осталось совсем немного, и весь этот кошмар закончится. Твои мучители покинут нашу землю, и воцарится мир, — я погладил дракона по тёплой чешуе. — Нам придется расстаться, но где бы ты ни оказался, я буду навещать тебя».

Калифрон выдохнул мне в лицо теплый воздух и уткнулся в ноги. В его горле тихонько урчало. Он понял всё, что я ему сказал, и показал, что будет скучать.

Я вдруг представил себе, как мы будем летать над облаками, а сзади, вцепившись в меня со всей силы, будет сидеть Лена и визжать от восторга. Затем картинка сменилась, и я увидел себя стариком. Мы по-прежнему летали с Калифроном в небесах, но за моей спиной сидел молодой крепкий мужчина — наш с Леной сын.

А потом… потом перед внутренним взоров предстала следующая картинка: свежая могила, а на неё тоскует дракон. Да, так и будет. Драконы живут несколько столетий, а я столько не хочу. Я решил, что никогда не буду продлевать свою жизнь с помощью зелий. Лучше проживу пусть короткую, но счастливую жизнь с Леной.

Я вернулся в лагерь и сразу пошёл спать.

* * *

Два последующих дня прошли спокойно. Мы узнали, что благодаря нам османы дрогнули и начали отступать. Всё дело в том, что разгромленный отряд должен был оттянуть на себя наши боевые силы, но этого не случилось, поэтому под натиском нашей армии османы начали сдаваться.

Зайдя в столовую на ужин, я увидел генерала Грибоедова, Орлова и других офицеров. Они сидели за длинным столом и что-то обсуждали.

— Саша, иди к нам! — махнул мне генерал.

Я набрал полный поднос еды и присоединился к их трапезе.

— Что нового? — спросил я, вцепившись зубами в куриную голень.

— Как я и думал, государь против обмена сераскера на беглого братца, — с довольным видом сказал Грибоедов, орудуя во рту зубочисткой. — Как оказалось этот Оман ибн… чёрт, опять забыл, как его зовут! Короче, этот сераскер не только в военном деле хорош, но и муж сестры султана. Именно поэтому государь надеется на выгодный обмен. В предложении будут либо все наши пленные, либо возврат территорий. Посмотрим до чего договорятся.

— Погодите-ка, а как же Борька? Неужели ему всё спустят с рук? — от возмущения я чуть не подавился куском мяса.

— Ничего ему не спустят, — мотнул головой Орлов. — Он объявлен в розыск. Как только Борис пересечёт границу и…

— Он этого не сделает, — сухо сказал я и с раздражением бросил вилку на стол. Даже аппетит пропал. — Получается, что главный злодей останется безнаказанным? Нет, так не годится!

Грибоедов и Орлов переглянулись, но мне было всё равно, что они обо мне думают. Я разочарован и зол.

— Погоди кипятиться, — примирительно сказал граф. — Османам он теперь тоже не нужен, поэтому, думаю, с ним никто любезничать не будет. Выпнут, и будет жить где-нибудь в кей — в деревне по-нашему.

— Вот именно, — уже немного успокоившись, ответил я. — Он будет жить, а сотни бойцов нашей армии погибли. Разве это справедливо?

Ни у кого не было ответа на мой вопрос. Я доел свой ужин и вышел из столовой. Хотел уже пойти в дом, но тут ворота разъехались, и на территорию заехали несколько машин с ранеными. Я сразу же поспешил на помощь лекарям, которые принялись заносить окровавленных бойцов в госпиталь.

Я практически машинально выполнял работу, к которой привык: промывал, обрабатывал, обезболивал, зашивал и поил лекарством. Но всё это время у меня из головы не выходил брат императора.

Однажды, когда я был приглашён во дворец, мы с ним виделись. С первого взгляда он мне не понравился: высокомерный и напыщенный. Он разговаривал медленно, бросая на меня снисходительные взгляды.

Я уже не помню тему разговора, но неприятный осадок остался от одного его вида и отношения к тем, кто ниже его по статусу. Если бы я тогда знал, что это он затеял всю эту смуту, то прямо там же бы и прикончил. Жаль, что не существует зелья, которое способно вернуться назад в прошлое. Тогда бы я точно не упустил шанса предотвратить кровопролитие.

Поздно вечером я вернулся в дом и обнаружил, что Орлов не спит, в отличие от остальных его бойцов, и просто смотрит в потолок.

— Много раненных привезли? — вполголоса поинтересовался он и приподнялся на локтях.

— Семерых. Осколочные ранения. Тяжелых, к счастью, нет, — я умылся и устало опустился на свою кровать. — Вы чего не спите? Далеко за полночь.

— Никак заснуть после твоих слов не могу, — признался он и сел, опустив ноги в теплые тапочки. — А ведь ты прав. Получается, что Борьке всё с рук сойдёт. Султан вряд ли его добровольно выдаст — всегда хорошо иметь под рукой родственничка ближайшего соседа. Этакий козырь в рукаве. Но ведь он, то есть султан, может им никогда и не воспользоваться. И проживет Борька беззаботную жизнь до самой старости где-нибудь на берегу моря.

— Верно говорите, — кивнул я и, спихнув Шустрика с подушки, растянулся на кровати.

— Слушай, давай я завтра с Грибоедовым ещё раз поговорю и донесу эту мысль. Раз уж так вышло, что предатель неподалёку, то грех этим не воспользоваться. Я со своим отрядом и ты с Калифроном