- Ты кто, великан? – спросил у него Морис, не особо церемонясь.

- Нет, но возможно среди моих предков таковые встречались. – пожал плечами Милослав, ведь Габриэль так и не придумал, как отвечать на подобные вопросы.

- Ты странный. Ты уже выше нас, хотя на вид ещё ребёнок. Что ты забыл на этой войне? – задумчиво потерев подбородок, спросил Регулус.

- Мне недавно исполнилось четырнадцать, и я пока не женился, так что да, наверное, меня можно считать ребёнком. – вздохнул Милослав.

- А не рановато ли ты жениться собрался? – удивился Регулус.

- В нашей стране по закону брачный возраст для мальчиков начинается с тринадцати лет. А дети князей редко остаются без пары до шестнадцати. – ответил Милослав.

- Какое варварство! – возмутился Морис.

- Почему? Как раз возраст, подходящий для рождения детей. Или вы считаете, что в тринадцать лет человек совсем маленький и слабый? – поинтересовался Милослав.

- Скорее не образованный, Милослав. В нашем королевстве только простолюдины могут жениться в пятнадцать, а для аристократии возможность сочетаться узами появляется только в восемнадцать лет, после окончания дворянской академии. – объяснила Мари, удивлённая тем, что парень не учил ничего про родину своего приёмного отца.

- Понятно. Ну, у каждой страны свои законы и всё помнить невозможно. – улыбнулся он.

- Именно так. Но ты так и не ответил на мой вопрос, что ты делаешь на этой войне? – повторил Регулус.

- Я хочу помочь отцу. – не задумываясь ответил Милослав.

- А во сколько лет у вас вступают в армию? – поинтересовался Морис, услышав ответ Милослава.

- Конкретного возраста нет, но отец хочет установить его на уровне шестнадцати лет для начала военной подготовки и восемнадцати для допуска к сражениям. – ответил Милослав, обрадованный тем, что разговор продолжился, ведь сидеть в тишине ему не хотелось и вообще было неловко.

- Тогда снова не понимаю, что ты делаешь на войне. – вздохнул Регулус. Он искренне не понимал, как можно ещё, по сути, ребёнка отправить убивать людей.

- А почему нет? Меня с ранних лет обучали искусству владения мечом и сражениям. Два года назад я убил первого бандита, во время зачистки их логова. У меня свои обязанности, как у сына правителя княжества и страны. – пожал плечами Милослав.

- Прости, если это прозвучало грубо, но это для нас очень непривычно. – снова вздохнул Регулус, поражённый ответственностью этого мальчика.

- Ну тогда вам будет ещё непривычнее присутствие моего младшего брата на поле боя. Ему семь. – улыбнулся Милослав.

- А он-то что сможет? – удивился Морис.

- Думаю, он в одиночку даже город сможет взять. – рассмеялся Милослав.

- Думаю, ты прав. Я слышала от отца, как он один смог снять осаду с западных ворот. – подтвердила слова племянника Мари, увидев скептицизм в глазах их собеседников.

- Ну, думаю, как только мы увидим тебя в бою, то сможем понять, о чём речь. – согласился с их словами Морис.

Как только первая неловкость ушла, молодые люди смогли продолжить беседу и обсуждать все интересные им темы, от искусства меча и магии, до сельского хозяйства и управления людьми.

После знакомства с сыновьями графов, Милослав провёл проверку с помощью духа света и выявил шестьдесят три шпиона церкви среди армий союзников. Допросы пойманных заняли немало времени, и армия двинулась дальше лишь спустя два дня. А ещё через две недели они остановились перед первым городом на территории провинции Сидироргос. Однако город быстро сдался, как только местный виконт встретился с Леоном и графом Вудрипером. Ему объяснили, что теперь Сидироргос на стороне восстания и нужно подчиняться. Ну а Милославу вновь пришлось выискивать шпионов. Причём пришлось проверять даже обычных людей по всему городу. Это заняло три дня, так как поиски проходили в секретности. Леон не хотел удара в спину, и даже граф Вудрипер согласился, что эту мерзость нужно убрать с его земель.

Спустя ещё две недели объединённая армия подошла к столице графства – городу Фроурио. Посланник, отправленный в город, не смог в него войти, так как все ворота были перекрыты. Тогда сам граф Вудрипер вместе с Леоном, графами Атсали и Краси и в сопровождении сыновей всех графов, Мари и Милославом направился к главным воротам.

- Я граф Вермилиан Вудрипер! Откройте ворота, я приказываю вам! – прокричал граф, как только делегация подошла к воротам.

- Ты больше не граф, отец. Ты потерял титул, как только решил сдаться Голдхартам. Теперь я правлю. – раздался высокомерный голос, а на барбакане появился парень лет двадцати в вычурной мантии малинового цвета, облачённый в позолоченные доспехи.

- Что ты несёшь, Риксас? – закричал на него граф Вудрипер.

- То, что ты слышал. Твоё время прошло, старик. Теперь я и другие молодые графы поведём королевство в светлое будущее! – рассмеялся парень.

- Ты совсем спятил? Сдавайся, или пострадают люди, что по глупости доверились тебе! – стал угрожать граф.

- Ну попробуй. – ухмыльнулся Риксас, потом махнул рукой в сторону графа. – Стража, убить предателей!

Со стены полетело с десяток стрел, но прежде, чем кто-то успел среагировать, все стрелы сгорели, соприкоснувшись с барьером из чистейшего света.

- Как ты можешь поднимать руку на собственного отца? – закричал Милослав в сторону стены.

- Как и все. Тебе-то что? Хотя без разницы, ты всё равно тоже умрёшь. – усмехнулся вопросу Риксас.

- Граф Вудрипер, скажите пожалуйста, он ваш родной сын? – тихо спросил Милослав, трясясь от накатившего гнева.

- Да, княжич. – нейтрально ответил Вермилион. Пусть ему и не нравятся люди из Эрании, но их силу он всё же уважает, особенно после того, как за время поездки Голдхарт рассказал ему обо всём произошедшем.

- Вы не морили его голодом и холодом, не пытали, не измывались другими способами в качестве воспитания? – продолжил Милослав.

- Нет, а к чему такие вопросы? – удивился граф.

- Я пытаюсь понять мотивацию вашего сына. Но никак не могу предположить, что привело его к такому поведению, если вы его не мучили. – ответил княжич.

- Всё просто, княжич, он захотел власти и решил избавиться от меня и Нерина, чтобы занять наше место. – граф Вудрипер даже подивился такой наивности и невинности паренька.

- Ради чего-то, что сегодня у тебя есть, а завтра уже нет, он решил