засел на тех позициях, да и снабжали его из Альянса по первому разряду. Каждое утро летели дирижабли с провизией, снарядами, патронами и прочим. Без моих «котов» и нашей техники хрен бы жёлтые взяли тот укрепрайон.

- Потери, как я понял, были не особенно велики, - покачал головой я, - в чём же подстава?

- Ты про «марш смерти» в газетах не читал, - отмахнулся Оцелотти, - ты же тогда ещё без сознания лежал на Хиросе. А как думаешь, кто охранял пленных розалю? Нам задали такой темп, что они валились на землю, жёлтые ублюдки лупцевали их до смерти, заставляя тащиться дальше, сокращали отдых, морили голодом. Но виноваты, конечно же, ужасные наёмники, как же иначе. Борцы за свободу не могут быть моральными уродами. Я, мать его, тогда начал седеть и волосы терять.

Миллер был куда спокойнее, когда пересказывал историю войны в Кого, тянущейся уже несколько лет, и докладывал о состоянии «Солдат без границ».

- Парни устали, командир, - первым делом высказался он. – Мы торчим в этом аду не первый год, без смены, без перспектив, без тебя. Дезертиров пока нет, но и погибших заменить некем. Сам понимаешь, к нам мало кто вербуется. Берём бойцов из других частных армий, если они подходят под наши стандарты, вербуем кое-кого из местных, но это крохи. Гибнет куда больше.

- Я думал тут горячая фаза прошла, - пожал плечами я.

- Да, но веспанские касадоры хорошо попортили нам кровь, и это я молчу насчёт ублюдков из «Флешас».

- А это кто такие? Я не слышал о них прежде.

- Их создали не так давно, - кивнул Миллер, - специально для борьбы в колониях. Подразделение военной полиции, но это только формально. На самом деле в них вербуют самых отъявленных ублюдков, какие только есть в Кого и Алавии. Они терроризируют жителей мелких посёлков и городков, иногда подчистую их вырезают. Всё это называется антипартизанскими мероприятиями. Касадоры таким брезгуют, а эти вполне согласны быть карателями.

- Куда хуже, что флешас внедряются в отряды нового правительства, - добавил Оцелотти. – Последствия, думаю, тебе не нужно объяснять.

Да уж, что такое скрытый агент в отряде и что он может натворить, объяснять мне не нужно. Сам не раз занимался подобным, и отправлял людей на подобные задания. Уничтожить подразделение изнутри порой куда проще, чем снаружи. Атаки сплачивают людей, даже когда те находятся в безвыходном положении, понимая, что обречены. Зато агент внутри может не просто завести такой отряд в хорошо подготовленную засаду, он запросто может заставить его бойцов кидаться друг на друга в драку, а то и просто перестрелять друг друга. Бывало и такое.

- Среди тех, кого мы вербуем, Бомон флешас вычисляет, - успокоил меня Миллер, - на него в этом деле можно положиться.

- Где ещё гибнут парни? – Я был уверен, что от действий веспанской лёгкой пехоты, известных на всю Эрду, касадоров, не может гибнуть столько бойцов, чтобы численность моей армии медленно, но верно сокращалась, как говорит Миллер.

- На линии соприкосновения, - ответил он. – Зелёный медведь забрал всю нашу тяжёлую пехоту и большую часть техники и присоединился там к Гришнаку. Они там с «Кровавыми топорами» держат оборону против веспов и розалю.

- А эти тут причём?

- После поражения на востоке Наварра перекинули сюда с бригадой легионеров, - пояснил Миллер. – Розалия жаждет нашей крови, и после того, как мы в самом начале дали по рогам «Бешенному Майку», выгнав его вместе с «Дикими гусями» из Моанды и Бананы, а после отсюда, в Веспане вдруг вспомнили, что Кого их колония, и отправили в Нейпир, где стоял их последний в Афре гарнизон, целую дивизию заморских касадоров. Ну и Розалия в долгу не осталась, прислала генерала-неудачника, который жаждет отыграться на нас за поражение на востоке. Настоящей войны там пока нет, но стычки почти каждый день, и ротация идёт по обычному принципу – неделя на линии, две в тылу на отдыхе и переформировании. Но грёбанная линия жрёт наших людей каждый день, командир.

- Значит, пойдём на прорыв, - решил я.

- На прорыв? – удивился Миллер.

- Мы покидаем Афру, - ответил я, - и как можно скорее. Ты прав, люди устали, и эта земля жрёт их каждый день. Значит, пора уходить.

- И куда?

- Далеко, - усмехнулся я. – Есть новое задание для «Солдат без границ».

Оцелотти при этих словах поморщился, словно лимон раскусил. Ему до сих пор не нравилось предложение Руфуса Дюкетта. Как по мне оно и правда попахивало смертельной авантюрой с весьма невысокими шансами получить хоть какой-то результат, но я не мог идти против собственной репутации. Она не просто работала на меня, она обязывала ко многому – в том числе и не самым популярным среди своих же людей решениям.

- Надеюсь, оно окажется получше нынешней работёнки, - откровенно заявил Миллер.

Я ничего ему отвечать не стал. Ничего, с ним переговорит Оцелотти, и уверен, в самом скором времени меня ждёт ещё одна беседа с ними обоими. Не самая приятная. Но я к ней уже готов.

- Готовь парней к штурмовке, - сказал я, - а я займусь делами в тылу.

- А что не так с нашим тылом?

Я рассказал всё, что узнал от Дюкетта, заставив Миллера задуматься.

- Бомон говорил, что твой старый приятель Кхару Пайтон несколько раз появлялся в Домабланке, - наконец, произнёс он. – Мы его не трогали, ты сам говорил, что вендетту после гибели Огано мы продолжать не станем, как бы ни хотел этого Бомон. Выходит, зря?

- Выходит, - согласился я, - я недооценил ублюдка Онслоу. Он оказался терпеливой тварью, и нанесёт удар тогда, когда мы ослаблены, чтобы перебить всех.

- У него тоже репутация, - заметил Оцелотти. – Он должен был покончить с нами рано или поздно, ну или купить с потрохами, как купил другие частные армии.

Я отчётливо помню, что Бомон приводил в своё время этот довод, но я отмахнулся, и велел забыть об Онслоу и заниматься насущными делами. Даже отправил его в тот розалийский урб вместе с Серой лисицей, чтобы они убрали какого-то известного анархиста, попавшего в руки полиции. Оказалось, я был слишком высокомерен, а Бомон, демоны его побери, прав. Интересно, припомнит он мне это, когда я мы вместе начнём искать Пайтона?

- Да,