Соболь покачал головой.

– Не могу. Дела не терпят.

Однако, гнали его не только дела. Как бы не дружелюбны были эльфы сейчас, он боялся, что все может измениться в любой момент, и тогда опять можно оказаться под замком, а то и того хуже… Все–таки, перворожденные не люди, и человеку не понять, что у них в головах.

– Проводите его, – приказал старший. И напоследок посоветовал:

– Забудь, что видел нас. Сам понимаешь, что сейчас это опасно не только для нас, но и для тебя. Мы не готовим что-нибудь против людей в этом городе. Война еще не началась, и я надеюсь, даже если начнется, мы не вступим в нее. У нас есть свои дела и ночью мы покинем Серебримус.

– Конечно! Обещаю, никто про вас не узнает – сразу согласился Радан.

Но про себя подумал, что детей надо обязательно предупредить. И успеть это сделать еще до наступления ночи.

Молчаливый эльф провел Соболя наверх, и открыл двери. Неожиданно для длинноухого, Радан попрощался на эльфийском. Он хорошо помнил эти фразы – приветствия и прощания. Эльф кинул быстрый удивленный взгляд и ответил цветистой длинной фразой.

Шагая по мощенной серыми булыжниками мостовой, Соболь добрым словом вспомнил Веду. Ведь если бы эльфы не узнали, что она принимала участие в его судьбе, никто не знает, чем бы все закончилось. Город выглядел взбудораженным – по сравнению с утром было очень многолюдно: люди спешили по своим делам; стояли группами на перекрестках и у лавок со всякой всячиной; ехали по середине улице в повозках и на лошадях. Но у всех были одинаково возбужденные озабоченные лица. Постоянно возникали нервные разговоры и перебранки. Улицы были заполнены военными и охраной. «Неужели утренняя схватка так всех взволновала?»

Почему-то в это не верилось. Радан знал, что даже если сражение развернется в центре города, через три улицы от него, люди спокойно будут жить своей обычной жизнью. Чтобы все жители озаботились одной целью, надо чтобы произошло что-нибудь действительно значимое.

Соболь старался не выделяться из толпы. Не задерживая ни на ком взгляд, он старался побыстрей миновать группки вооруженных людей и опять затеряться среди прохожих. На ходу он внимательно вслушивался в обрывки разговоров, пытаясь уловить что происходит. Сначала это никак не удавалось, но в дороге, он обогнал двух степенных горожан, тоже пытавшихся торопиться, и услышал конец фразы:

–…если их не остановят у на линии Коровард-Мастилан, то через неделю король увидит их под своими стенами.

Соболь сразу сбавил ход, остановился, и, сделав вид, что разглядывает надпись над массивной дверью в стене дома, пропустил их вперед. Потом пошел сзади, выдерживая расстояние в пару шагов.

– Я думаю сюда они не пойдут, – заметил в ответ второй. – Но все равно, на всякий случай заказал каюту на барже Ваниля, ты его знаешь – пряностями торгует. Тот задержал свой торговый корабль, что ходит по Белой до моря. Хочет, чтобы он всегда был под рукой, вдруг придется уезжать срочно.

– Поддерживаю. Я сам пока остаюсь в городе, надо присмотреть за торговлей, но семью завтра отправляю. И тоже вниз по реке к морю. Орки никогда не шли туда, они не любят открытой воды.

Орки! Радан даже остановился. Неужели, все-таки началось? Неужели война? Что теперь делать? Ведь он как бы на службе и Корад, наверняка, ждет, что он появится. «Вот демон, об Кораде и своей службе, я сегодня совсем забыл, а ведь надо как-то сообщить ему, что задание до сих пор не выполнено. Пергамент я так и не передал».

Соболь просто рвался на части – долг и обещание заставляли его искать выход на Корада, еще один долг, требовал, чтобы он узнал, что с Алмаз и как-топомог им. Однако, сейчас его больше всего беспокоило другое – дети, которые будут ждать его на берегу. То, что вот–вот начнется война, почти не задело его, принял к сведению и все. Умом он понимал, какое это бедствие – война, но, по молодости лет, отнесся к этому, как к чему-то далекому и его напрямую не затрагивающему.

Впереди, на перекрестке двух улиц показались всадники. Они внимательно рассматривали обтекавшую их толпу и время от времени, приказывали какому-нибудь вознице остановить телегу. С высоты лошадей они смотрели, как хозяин перетряхивал вещи, потом отпускали. Радан остановился и некоторое время наблюдал за патрулем. На его глазах никого не арестовали. Пешеходов они почти не останавливали, но он все равно решил обойти пост. Теперь надо быть осторожным даже в мирном городе, все предшествующие приключения говорили об этом.

Вернувшись назад до ближайшего проходного переулка, он прошел по нему до улицы, ведущей к речной пристани. Ему надо было попасть к реке, кроме того, пристань находилась почти в городской черте, и ворота к ней охранялись не так серьезно, как те, через которые въезжали с суши. Даже сейчас, когда началось вторжение орков, с реки их не ждали. Мнение, что враги боятся воды, настолько прижилось, что считалось аксиомой.

Сегодня улицы в этом направлении были особенно многолюдны. Вдобавок к обычному торговому и обслуживающему пристань люду, добавились те, кто хотел найти судно для бегства и вывоза товара в случае осады. А также те, кто уже сегодня хотел уплыть подальше от земли, ставшей в одночасье такой опасной. Смешавшись с толпой, он без проблем миновал ворота и прошел еще шагов двести вглубь торгового порта. Тут уже можно было не опасаться стражи, среди матросов и грузчиков они ходили только большими группами и были видны из далека. Он прошел по длинному торговому ряду, где продавались товары необходимые в дорогу. Купил несколько караваев хлеба, соли, пряностей и чашку застывшего мыла – это просила Марианна. От себя купил разных колбас и окорок. Потом приобрел полотняный дорожный мешок и прошел к лавке сладостей. Не выбирая, набил его до отказа разными вкусностями и расплатился золотым от Веды. Зато сдачу ему дали медью и карман сразу потяжелел.

Теперь надо было выбираться с территории порта и идти искать маленьких путешественников. Здесь это было уже просто делом времени.

***

Через час Соболь шагал по извилистой тропе, в некоторых местах почти полностью спрятавшейся под желто–красными листьями. Рядом с тропой, под теряющими листья осинами, росли красивые, крепкие грибы с оранжевыми шляпками. В прозрачном осеннем воздухе носились тоненькие серебряные паутинки. Мерный шум реки, вписался в красоту прохладного, но все равно ласкового вечера, лишь еще одним оттенком тишины и совсем не заглушал звуки очарованного леса.

Сначала Радан не замечал