королевы действительно не было в замке. Она окинула всех троих неторопливым взором, словно оценивая каждого, а потом кивнула, в лад своим мыслям.

– Ну что ж, дорогая сестра, – сказала она, когда ее взгляд наконец остановился на Эпоне. – Добро пожаловать в Галаброк.

58

Ответ на Ваш вопрос – да, ребенок останется здесь, и да, под мою ответственность. На прошлой неделе я поймал ее на улице Костоправов, когда она по самое плечо запустила руку в кожаный мешок с принадлежностями для письма. Выглядела она жалко: грязная, вонючая и такая тощая, что я удивился, как ее не унесло ветром. И все-таки она успела стащить три свитка лучшего пергамента прямо у нас из-под носа, и это притом, что я лично отбираю свою охрану, так что девочка показалась мне весьма способной. Я привел ее к себе в дом, где попросил миссис Скаттербрук хорошенько отмыть ее и накормить. Едоком она оказалась отменным, так что миссис Скаттербрук сразу окрестила ее прорвой. У девочки нет ни родителей, ни иных родственников, и она не испытывает особой привязанности к жизни в узких вонючих переулках. Я думаю, у нее есть потенциал. Я сам буду содержать ее и следить за ее поведением, так что она никому не доставит беспокойства.

Благодарю Вас за проявленный интерес к моей питомице, император.

(Кстати, ее зовут Белиза. Это единственное имя, на которое она отзывается.)

Личная записка посланника Каэто императору, скрепленная черной восковой печатью канцелярии посланника

– Ладно. Можешь забрать ее на вторую половину дня. На три часа. Нет, на два.

Тайли ненадолго вышла из туннеля на солнце. Очки с толстыми стеклами делали ее удивительно похожей на крупное насекомое. Белиза улыбнулась Каэто, вытирая руки салфеткой.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Каэто. – Мы ненадолго. Пригодилось ли пожертвование от… нашего друга?

Тайли провела большими пальцами по защитным очкам, стирая с них грязь.

– Весь его скелет был бы, конечно, лучше, но и это сойдет. Возможно, это именно то, что нам нужно. А теперь отстаньте, дайте мне работать.

Идя с Белизой по улице, ведущей прочь от Подземелья, Каэто заговорил:

– Ты, похоже, стала незаменимой.

– Даже не сомневайтесь, шеф. – Белиза рассмеялась. – И знаете, она не так уж плоха. Быть может, не хуже, чем вы, когда хмуритесь.

Каэто тут же нахмурился. От слов Белизы ему стало как-то не по себе, хотя он и не понимал почему.

– Что ты для нее делаешь?

– В основном бегаю за разными вещами.

День стоял пасмурный, но жаркий. Из-под их ног при каждом шаге разлетались цветные жуки. Пыльные черные здания по обе стороны улицы дышали теплом.

– Как только ей что-нибудь понадобится, я бегу и приношу это ей, рассказывала девочка. – Проголодается она или захочет пить, и я несу ей еду или воду из наших сумок. Стоит ей заняться чем-то, и она уходит в дело с головой так, что не хочет отвлекаться даже на еду, поэтому хорошо, что у нее есть я. И знаете, сначала это было непросто. Она ведь рявкнет: «Принеси мне вот это!» – и ни за что не станет объяснять, как оно выглядит, а вещи в мешках ведь не подписаны, так что поди угадай, что и как там называется. Но я быстро учусь.

Каэто улыбнулся. Это было правдой: училась Белиза всегда быстро, причем чему угодно.

– А еще она позволяет мне выполнять часть работы, – продолжила девочка, подняв к солнцу бледное лицо с полузакрытыми глазами. – Она показала мне, как стирать резьбу. А поскольку мои руки меньше, чем у нее, она поручает мне тонкую работу с рудой. Тайли считает, что нам просто нужно найти правильную комбинацию, и мы доберемся до сути. Это почти как наша с вами работа – помните, как вы просили меня проникнуть в кабинет посла и снять оттиски со всех печатей?

– Да. Он посылал шифровки неосвященным народам. Я рад, что ты находишь этот опыт полезным… познавательным, но тебя надо чаще выводить на солнце. Ты очень бледная.

– Да, там дико темно. А здесь так солнечно, что у меня даже голова заболела.

Каэто взглянул на нее с тревогой, но Белиза, встретив его взгляд, тут же замотала головой:

– Я в порядке, шеф, не надо отсылать меня обратно. Я хочу увидеть титана!

Они подошли к дому, такому же пустому и пыльному, как все остальные, но с лестницей, ведущей прямо на крышу, откуда открывался вид почти на весь город. Вдвоем они приблизились к краю, где стена в высоту достигала пояса, и Каэто показал девочке те шары, где он разговаривал с Феллдиром.

– Это в них раньше играла музыка? – переспросила Белиза.

– Видимо, да, – сказал Каэто. – Когда-то этот город был не менее оживленным, чем Стратум. В нем жили не только титаны, но и люди. Наверное, его знали все на Эноне.

– Почему же тогда мы ничего о нем не слышали?

– Когда о чем-то перестают говорить, об этом удивительно быстро забывают, причем все. Сначала город объявляют запретным, так что в него перестают ходить и ездить, потом перестают вспоминать его жителей, которые давно умерли. Город постепенно стирают со всех карт, а из учебников убирают те страницы, где он упомянут хоть словом. И вот, когда никаких следов не остается, кто рискнет утверждать, что он вообще существовал?

Белиза подняла на него глаза, помолчала и вкрадчиво спросила:

– Как то место, откуда вы родом, да, шеф? Тот город, который разрушила империя, чтобы построить обсерваторию для императрицы?

Каэто облокотился на стену, глядя на пустынный город.

– Хм. Неудивительно, что Тайли нашла тебе применение. Ты соображаешь в два раза быстрее нее самой. Вон он, смотри. Твой титан.

Над крышами промелькнул огромный силуэт, белый и жуткий. Белиза ахнула с таким удивлением, что сразу показалась Каэто совсем ребенком. Феллдир подлетел к шарам, спикировал и описал в воздухе дугу, словно какая-то чудовищная птица. Его крылья в действии казались еще больше и примечательнее. «Этого не должно быть, – подумал Каэто. – Человек не создан для полета». И все же титан летел, красиво и легко, как птица.

Каэто сунул руку в карман и подал Белизе компактную подзорную трубу, которую она открыла привычным движением запястья.

– Звездные задницы, – выдохнула она, прижав стекло к глазу. – Живой титан. Как жалко, что он здесь только один.

Она опустила трубу, продолжая следить за его полетом невооруженным глазом.

– Я думала, Тайли захочет это увидеть. Я имею в виду – его. Но она предпочла остаться внизу, в темноте, и работать, только чтобы