меньше часа, чтобы согреться. Она поплелась обратно к лагерю и с благодарным облегчением опустилась на колени перед огнем. От жара заслезились глаза.

– На юг, только на юг, – заговорила она, клацая зубами от холода. Это был уже четвертый раз, когда она едва не замерзла насмерть, идя по нити судьбы. – То, что притягивает ее, находится там. И оно очень сильно.

Она не хотела признаваться в этом Фестусу, но эти узы стали для нее еще одной загадкой, на разгадку которой у нее не было времени. Три самые прочные нити, безусловно, ведут к отцам и Т’руук, но куда тянутся еще две? Оставалось надеяться, что ответ отыщется, когда они с сестрой снова будут вместе.

– Если бы ее уже убили, нити изменились бы? – спросил Фестус.

Инис сидела, протянув руки к огню, и старалась не двигаться. Ее глаза были полны слез, но она твердо решила, что Фестус их не увидит. Через несколько мгновений она собралась с силами и заговорила без дрожи в голосе:

– Ритуалы ведьм-провидиц разрывают нити судьбы перед путешествием души в иной мир. Если Т’руук мертва, ее нити останутся привязанными к телу.

«Люди не знают, как разрывать нити судьбы», – добавила она про себя.

– Так что, даже если… даже если ее больше нет, нам все равно надо найти ее тело. – Она старалась не вспоминать о том, что сделали люди с Брокен. – Что бы с ней ни случилось, я должна это узнать. Поэтому мы пойдем дальше так быстро, как только сможем. Но сначала мне нужно отдохнуть.

Пока она говорила, темнота окончательно сомкнулась вокруг их костра.

– Немного поспим, и с первыми лучами солнца снова в путь, – закончила она.

– Хорошо, – сказал Фестус. – Когда ты будешь готова, человек, мы полетим дальше.

Они вместе устроились у костра. Когда руки Инис оттаяли, она достала из заплечного мешка сверток с мясом и передала его грифону, который осторожно взял его мощным клювом. Это была вяленая козлятина, жилистая и жесткая, но жирная и поэтому вкусная. Фестус расправился с ней быстро.

– Почему ты помогаешь мне, Фестус? – спросила Инис, когда молчание стало невыносимым. – Я знаю, что думают грифоны Эльвинии о моем роде. И я знаю, что ты с большим удовольствием съел бы меня, чем эту старую козлятину.

– Не искушай меня, – сухо сказал Фестус. – Я помогаю тебе потому, что мне нравится твоя сестра, – продолжил он, и Инис подавила улыбку. Вот бы Т’руук обрадовалась, если бы услышала. – Она прямолинейна и упряма. Ее глаза подобны цветам утесника летом.

Он щелкнул клювом, ярко-синий гребень дрогнул от смущения.

– А еще я помогаю тебе потому, что ты когда-то помогла мне. Ты и провидица Фрост подарили мне драгоценный дар – время и возможность попрощаться с отцом. – Грифон говорил так серьезно, что казался старше, чем был. – Мы не забываем таких вещей, даже в Эльвинии.

Инис кивнула, не отрывая глаз от огня. Она опять еле сдерживала слезы, но теперь совсем по другой причине.

– Помочь твоему отцу и тебе было для меня большой честью, – тихо произнесла она. – Спасибо тебе, Фестус. Что бы мы ни нашли в конце пути, я всегда буду благодарна тебе за то, что ты привел меня туда.

«Мы придем за тобой, Т’руук, – подумала она. – Чего бы это ни стоило».

60

Берегись мертвых, спящих в болоте. Вода вечно хранит их в тишине и темноте, так что им остается лишь слушать, думать и сплетничать между собой. Их плоть стала твердой, как дерево, поэтому они не испытывают сочувствия к живой плоти. Если случится оказаться в Логове нежити, берегись, потому что, если представится случай, мертвые растерзают тебя зубами, просто от скуки.

Отрывок из друинского текста о темных уголках Дикого леса

Вначале их вели пустыми и мрачными коридорами. Окна в свинцовых переплетах скудно пропускали дневной свет, но даже в полумраке Левен, не помнившая жизни в семейном доме и знающая лишь неприхотливый армейский быт, заметила, что полы тут давно не подметались. Но комната, куда их привела королева Сени, была совсем другой; по крайней мере, ее двойные двери сверкали разноцветным стеклом и были отполированы до блеска. Королева остановилась, чтобы открыть их, и бросила взгляд через плечо на Эпону.

– Вряд ли ты помнишь эту комнату, сестренка. На ее обустройство я потратила десять лет. Вообще-то мне нужно пойти и сменить костюм ради гостей, но мне просто не терпится показать ее тебе.

Дверь открылась, и королева шагнула внутрь, на ходу кивнув страже, чтобы те остались снаружи.

– Невероятно, – выдохнула Эпона. Ее восхищение звучало искренне. – Где ты взяла все это?

Комната показалась Левен похожей на небольшой музей. В Стратуме были такие места, куда мог прийти любой желающий поглядеть на разные товары и диковины из неосвященных земель. Эта комната была не так велика, как музеи Стратума, но убрана не менее роскошно. Пол в ней устилали толстые узорчатые ковры, а с потолочных балок свисали на цепях яркие масляные лампы. Вдоль стен стояли витрины из хрусталя и стекла, отполированные, но пыльные, а в них – головокружительное разнообразие предметов. Левен увидела замысловатые золотые короны, украшенные кусочками розового коралла, нитки ярких бус, россыпи драгоценных камней; здесь было оружие, мечи и кинжалы в покрытых эмалью деревянных ножнах и луки с изысканной резьбой; здесь были доспехи, многие из которых Левен узнала, имея за плечами восемь лет странствий по неосвященным землям; а еще там были книги, огромные тома в кожаных переплетах, открытые, чтобы продемонстрировать иллюстрации, переливавшиеся всеми цветами радуги.

В дальнем конце набитого разным добром зала стоял резной деревянный трон, очень похожий на трон королевы Броудики в Лондусе. Королева Сени подошла к нему и нежно провела рукой по подлокотнику.

– Старый трон нашей матери, тот, который она оставила здесь, – сказала она. – Ты узнаешь его, Эпона?

– Да, – сказала Эпона. – Он такой маленький, а мне он запомнился большим. Почему ты не оставила его в тронном зале?

– Я хотела поменять кое-что, сестренка, – ласково заговорила королева. – С тех пор как я стала единовластной правительницей Галаброка, я поставила себе цель – открыть свою страну миру. У нас нет ни побережья, ни удобного речного сообщения для торговли, так что это было непросто, но все же постепенно, со временем я кое-что создала и здесь.

Она умолкла так неожиданно, как будто прервала себя на полуслове, и с улыбкой повернулась к гостям.

– Пожалуйста, оглядись здесь. Я годами ждала, когда смогу показать тебе это, Эпона.

Королева Сени перевела взгляд на Левен.

– А еще мне очень любопытно узнать, что думает