— Бежим! Быстро! — заорал Антон, хватая Надю за руку.

Подвал взорвался криками. Люди, секунду назад сидевшие по своим углам, бросились к единственной лестнице. В низком помещении дым распространялся мгновенно, опускаясь с потолка серым пологом. Воняло горелой резиной и бензином.

— Мама, дышать... — Марк закашлялся, прижимая к лицу солдатика.

— Пригнись, малыш. Внизу воздух чище, — Надя крепче обняла сына.

Генератор в углу закашлялся, захлебнулся и заглох. Подвал погрузился в темноту, освещаемую только пляшущими языками пламени. В оранжевых отблесках лица людей превратились в маски ужаса.

У лестницы уже образовалась давка. Узкий проход не мог вместить всех желающих спастись. Люди толкались, падали, поднимались, снова падали. Детский плач смешивался с матерной руганью и криками о помощи.

— Держитесь за меня! — крикнул Антон. — Дочунь, не отставай!

Но в этот момент он вспомнил — ключ. Ключ от кладовки, который дал ему Игорь. Там топор, ножи, может быть что-то ещё полезное.

— Надюш, веди детей наверх! Я догоню!

— Что? Куда ты?! — в её голосе паника.

— Не переживай! К лестнице! Я сразу за тобой!

Он развернулся и побежал в противоположную сторону, туда, где был вход. Дым становился гуще, глаза слезились, в горле першило. Горький привкус гари осел на языке. Антон натянул шарф на нос, но это мало помогало.

Кладовка. Налево от входа. Старый навесной замок.

Нащупал дверь, начал шарить по карманам. Где же ключ? Неужели выпал? Нет, вот он, холодный металл. Руки дрожали, то ли от адреналина, то ли от недостатка кислорода.

Ключ никак не попадал в замочную скважину. Секунда, две, три... Наконец — щелчок. Дверь открылась.

Антон включил фонарик, который отобрали при входе. Луч выхватил из темноты полки с конфискованным. Его топор лежал сверху, всё ещё с засохшей кровью на лезвии. Схватил его, засунул за пояс. Рядом чей-то охотничий нож. Тоже пригодится.

На соседней полке — детские вещи с бирками. Антон на секунду замер. «Вадик, 12 лет» — гласила бирка на тёплой куртке с меховым капюшоном.

Сомнений не было. Схватил куртку — Марку пригодится.

Развернулся, чтобы бежать обратно, и споткнулся.

На полу лежало что-то мягкое. Посветил фонариком. Маленькая фигурка в розовой курточке. Та самая пятилетняя девочка, которой вчера отказали в хлебе за обедом. Без сознания, но грудь едва заметно поднималась.

Антон застыл. Бледное личико в свете фонарика. Алиса в пять лет выглядела так же.

Подхватил девочку на руки. Она почти ничего не весила: дни «справедливого распределения» по талонам сделали своё дело. Прижал её к себе и побежал к лестнице.

Давка стала ещё хуже. Люди уже не пытались соблюдать какой-то порядок. Борьба за выживание в чистом виде. Антон увидел свою семью — они стояли в стороне, Надя пыталась найти момент, чтобы влиться в поток.

— Сюда! — крикнул он.

Надя обернулась, увидела ребёнка в его руках.

— Кто это?

— Потом! Наверх!

Они влились в людской поток. Ступеньки были покрыты льдом, люди скользили, падали. Впереди кто-то вырвал ружьё у охранника, начал орудовать им как дубинкой, расчищая себе путь. Сзади огонь уже лизал основание лестницы.

Какой-то мужчина схватил её за рюкзак, дёрнул назад. Пытался использовать как опору, чтобы протолкнуться вперёд. Алиса почувствовала, как теряет равновесие, как ноги скользят по обледенелым ступенькам.

Нет!

Она развернулась и ударила. Не думая, не целясь — просто ударила локтем туда, где должно было быть лицо нападавшего. Почувствовала хруст — нос или зубы, неважно. Тёплые брызги попали на ткань куртки.

Мужчина взвыл, отшатнулся, зажимая лицо руками. А Алиса застыла на секунду, глядя на свой локоть. На нём была кровь. Чужая кровь. Она ударила человека. Сделала ему больно. Защитилась.

Это был не текст в блокноте, не наблюдение со стороны. Это была реальность, отпечатавшаяся на её теле. В тринадцать лет детство окончательно сломалось.

— Алис, быстрее! — отец тянул её вверх по лестнице.

Наверху новая проблема — баррикада из школьной мебели блокировала выход. То, что должно было защищать убежище от внешнего мира, превратилось в смертельную ловушку.

Антон передал девочку Наде, выхватил топор.

— Отойдите!

Удар. Доски затрещали. Ещё удар. Парта развалилась, но за ней были другие. Сзади кто-то кричал, что огонь уже на лестнице, что дым убьёт всех.

Удар. Удар. Удар.

Руки горели от напряжения, но Антон продолжал крушить баррикаду. Рядом кто-то помогал, ногами выбивал доски. Общая беда на момент объединила людей.

Наконец — пролом. Холодный воздух ворвался внутрь, как благословение. Люди ринулись наружу, расталкивая друг друга.

Семья Малковых вывалилась на улицу вместе со всеми. Минус шестьдесят три градуса после жара и дыма ударили как физическая сила. Но они были готовы: одеты, экипированы для побега.

Другим повезло меньше. Многие выбежали в чём были. Без курток, без шапок. Холод валил их мгновенно. Кто-то пытался вернуться, но сзади напирали другие.

Девочка в руках Нади закашлялась, открыла глаза.

— Мама... — прохрипела она. — Где мама?

Надя огляделась. Вокруг — хаос. Люди бежали кто куда, падали, поднимались, снова падали. На крики девочки никто не откликался.

— Как тебя зовут, милая? — спросила Надя, укутывая её в свой шарф.

— Катя...

— Мы найдём твою маму, Катюш. Обязательно найдём.

Но в глубине души Надя понимала: скорее всего, мать девочки осталась в горящем подвале. Или лежит где-то здесь, в снегу. В этом аду каждый спасался как мог.

— Берём её с собой, — решила она, глядя на мужа.

Антон кивнул. В конце концов, они спасли хотя бы одну жизнь из этого кошмара.

— Нужно уходить! — крикнул он. — Подальше отсюда!

И тут из дыма появилась фигура, которую они надеялись больше не увидеть.

Степан Игоревич. Живой, хотя и покалеченный. Очки висели на одной дужке, вторая половина отсутствовала. Лицо в саже, правый рукав тлел. Но самым страшным было выражение лица: маска вежливой рациональности исчезла, обнажив звериную ярость.

— Малковы! — голос сорвался на визг. — Вы... вы разрушили всё!

Он схватился за голову, машинально пытаясь поправить несуществующие очки. Жест человека, потерявшего контроль над ситуацией.

— Я создал систему! Давал шанс выжить! Сорок три человека! Двенадцать детей! Все расчёты, вся статистика — я всё предусмотрел!

Рядом с ним стояли два охранника. Растерянные, испуганные. Их лидер больше не был спокойным организатором, читающим лекции о рациональности.

— Система была идеальной! — Степан почти плакал от ярости. — А вы... вы всё уничтожили! Найдите их! —