самый удачный блок, и оба меча отлетели в сторону. Мне не хватило силы удержать, противник не учёл, что мокрое дерево скользит сильнее кожаной рукояти. Мы одновременно бросились к оружию, словно не доверяя, что другой позволит вооружиться и не нападёт раньше.

   У самих деревяшек де Граф случайно толкнул меня плечом. Я ответила ударом локтя. Что случилось дальше в памяти не отложилось. Первое, что помню, когда снова осознала окружение - я сижу на груди мужчины и остервенело бью его кулаками по лицу. Он закрывается руками, и большая часть ударов приходится на предплечья. Некоторые всё же достигли цели, разбив губу, нос и поставив хороший фингал под глаз.

   С каждым ударом злость и бешенство уходили, пока не оставили после себя пустоту. Стукнув по инерции ещё несколько раз, упала без сил где сидела и расплакалась в воротник рубахи. Слёзы текли за то, что я так позорно сорвалась, за то, что веду себя, как полная дура, за то, что из-за меня пострадал другой человек, пусть сам и виноватый в этом.

   Де Граф молча ждал, пока я успокоюсь, положив руку мне на спину. Это действовало лучше, чем какие-либо слова, и вскоре я сползла с него и села рядом, вытирая лицо рукавом рубахи.

   - Полегчало? - участливо спросил мужчина, тоже принимая сидячее положение. Я кивнула и шмыгнула носом. Позорище! Сколько учили этикету и правилам поведения, а всё без толку.

   - Я псих, которого надо изолировать от общества, пока никого не покалечила, - выдала результат кратких раздумий. После того, как злость ушла, осталось лишь усталость и опустошение.

   - Вы просто слишком долго держали всё в себе, - возразил де Граф, вытирая тыльной стороной руки кровь из разбитого носа и пытаясь по её количеству определить ущерб. - Предлагаю перейти куда-нибудь под крышу и поговорить в общепринятом значении этого слова.

   Я согласно встала. Дождь слегка уменьшился, но не прекратился. Где-то далеко гремели раскаты грома. Поднявшийся ветер грозил пригнать сюда хороший ливень, так что оставаться на открытой площадке полигона не имело смысла. Сделала всего несколько шагов, нога поплыла по скользкой земле, неудобно подвернулась, и я упала в грязь. В лодыжке что-то хрустнуло, сильная боль разлилась едва ли не до колена. О попытке встать не возникло и мысли. Де Граф в одно мгновение оказался рядом, убрал мои руки от пострадавшей ноги и задрал штанину. Пробормотал что-то себе под нос, наверняка, неприличное, осторожно снял ботинок и провёл знакомым голубовато-зелёным маревом из-под рук над начавшей опухать щиколоткой. Боль почти сразу утихла, напоминая о повреждении слабой пульсацией, но вставать на правую ногу всё же не стоило.

   - Вы повредили связки, - сообщил де Граф, закончив обезболивать. - Я помогу дойти до лазарета.

   - Вот после выходных и пойду. Сейчас он всё равно уже закрыт, а на выходных совсем не работает, - пояснила я. - Пока у себя отлежусь.

   Я встала, опираясь на протянутую руку, и прикинула расстояние до общежития. Скакать на одной ноге, даже с помощью и опорой, придётся долго. Де Граф это тоже понял и уверенно поднял на руки.

   - Пока дойдёте, ещё не раз покалечитесь, - ответил он в ответ на возмущённый писк.

   Лияна под предлогом необходимости срочно сходить в прачечную в подвале, сбежала из квартирки, стоило только лорду-защитнику усадить меня на кресло в гостиной.

   - Это подождёт, - я отдёрнула ногу, не давая её лечить. - Сначала займитесь собой.

   Синяки магией сводились плохо, особенно при невысоком уровне целительства. И, чем раньше на них обратят внимание, тем незаметней они станут. Это знал и де Граф, поэтому сразу же, как получил разрешение-приказ, скрылся в ванной.

   - У вас есть, чем перебинтовать? - спросил он, вернувшись через несколько минут. Обезболивать у него получалось много лучше, чем лечить. Судя по слегка изменившемуся виду синяков, проходить они будут не неделю, а дней пять-семь.

   - В столе, в верхнем ящике, - я указала на дверь в свою комнату. - И захватите там же плоскую баночку! - уже вдогонку, вспомнив, что у меня оставалась мазь как раз от подобных травм и синяков.

   - Никто вас не выгонял, - будто продолжая разговор, произнёс де Граф, плотно фиксируя ногу. Несколько дней попрыгаю на одной левой. - Мы искали способ вас обезопасить от покушений, и согласие на приём в Академию пришло как раз вовремя. После вашего отъезда на обманку совершили ещё два покушения. Второе с применением магии, вы могли бы не выжить, Ваше Величество.

   - Не называйте меня так, - грустно попросила. - У меня нет прав на этот титул.

   - Почему вы так говорите? - де Граф заглянул мне в лицо, убедиться, что я не шучу. Я отвела глаза.

   - Шар не светится.

   - Какой шар?

   - Камень души, что на троне. Если император одобрен Первым, то при прикосновении он начинает светиться. Сейчас это просто каменный шар. На первом же приёме вас обвинят в подлоге, лучше сразу инициируйте новые выборы.

   - Давно так? - де Граф присел на краешек второго кресла.

   - Узнала за день до отъезда. Хотела об этом сказать, но Эрик сам уезжал, Крис занят был, просил зайти попозже. А к вам... - я не договорила. Сам знает, как тогда встретил.

   - И вы решили, что, отправив вас сюда, мы хотим от вас избавиться?

   - Ну да. Хороший предлог официально сплавить подальше на четыре года. Потом ещё что-нибудь можно придумать.

   Де Граф потёр лицо и с тихим шипением отдёрнул руку, неловко задев ссадину на губе. Я решительно встала, толкнула его, чтобы откинулся на спинку кресла и взяла баночку с мазью.

   - Буду синяки сводить, - пояснила на удивлённый взгляд. - Закройте глаза, оно щиплет сильно.

   Пока я мягко втирала мазь, де Граф чему-то улыбался, хотя приятного в лечении этим составом немного. Кожу слегка припекает, как от горчичника, если попадёт на ранку, будет жечь, глаза от неё слезятся. Разве запах приятный. И действует очень эффективно.

   - У вас красивая улыбка, - я провела рукой по щеке мужчины. - Если наше бабьё увидит, боюсь представить, что случится.

   - Неужели всё так плохо? - не перестав улыбаться спросил брюнет

   - Они передрались за место в очереди на соблазнение,