сам, а от атак вражеских или просто любопытных магов, спасет оставшаяся здесь магия истинных людей. Для всех несведущих замок должен был казаться незащищенным – кто же будет размещать в таком месте тайное общество. Сейчас, сидя в твердом деревянном кресле – после Великой Войны и ухода с королевской службы, он запретил себе все удовольствия, даже такие мелкие, как мягкое кресло – Саафат прекрасно сознавал, откуда идет это раздражение. Это все из-за нелепой смерти Иссильрада. Сколько он не анализировал, все-таки прав, скорей всего, Заридан. Это просто глупый несчастный случай.

Смерти все равно, как и кого она забирает – Шакунд Иссильрад как никто другой заслуживал жизнь, ведь он спас сотни и сотни тысяч людей, да и не только людей. Ну а если уж пришлось умереть, то в своей постели в окружении друзей. Хотя каких друзей? – вздохнул он. – Его подчиненные, так же, как и он сам, обрекли своим выбором себя на одиночество. Тогда уж лучше в битве, среди соратников и врагов. Да, так было бы лучше.

Все, хватит, – одернул себя старый маг. – Что это я выбираю смерть для кого–то, это не наше, это уже прерогатива богов. И, наверняка, сейчас грозный многорукий страж, распределяющий души, отсмеялся уже над глупой смертью грозного мага и ломает голову, в какой из миров определить Шакунда – к убийцам или спасителям?

Но без него плохо, Заридан прекрасный теоретик и разработчик, а для практической работы он мало подходит. Тем более он всегда старался не замечать практическую сторону нашей работы, стараясь не вдаваться в подробности, как выполняются его планы в реалии. А ведь все его выкладки, что если убрать кусок силы, движущей историю вот в этом месте, то вся конструкция разрушится – выливались в обычное убийство какого-нибудь ключевого военачальника. Конечно, хорошо подготовленное и виртуозно выполненное. Ведь то, что для Заридана было кусочками силы, там внизу на земле – являлось в большинстве случаев просто конкретными людьми.

Вообще, как Заридан прошел Великую Войну? Ведь точно известно, что он был тогда боевым магом и находился на передовой. А сейчас, он и паука боится прихлопнуть. Саафат сам был свидетелем, как тот просил прислугу убить паука, заползшего на его стол.

Делать нечего, – опять вздохнул маг. – Придется мне самому пока взять работу Иссильрада, а тем временем подготовить на замену, кого-то из его агентов. Скорее всего этого – из Срединного Королевства. По-моему, его зовут Корад, – он задумался на секунду. – Да точно – Корад. Он, правда, еще молод – для Саафата сейчас все, кроме Иссильрада и Заридана, казались мальчишками – но, это и неплохо. Для продолжения дела нужна молодая кровь.

На столике справа от кресла стояла глиняная кружка с горячим молоком и серебряный, эльфийской работы, ручной колокольчик. Саафат взял его и позвонил, вызывая секретаря. Звон колокольчика, как всегда, был не похож на прошлый. Он менялся каждый раз не только из-затого, что таким его сделали эльфы, но и потому, что в атмосфере этого замка, все – не только звуки – всегда искажалось.

По этой же причине здесь нельзя было бездумно, без тщательной подготовки использовать магию – на выходе, вместо ожидаемого, могло появиться или произойти что угодно. Даже уйдя в небытие, Вогалы вмешивались в нынешнюю жизнь.

На звонок бесшумно появился секретарь Рунгас, уже более двадцати лет назад сменивший, умершего на службе отца. Саафату казалось, что только этот седой слуга вжился в этот замок – он всегда появлялся и исчезал неслышно. Точно также, как и его отец.

– Рунгас, мне нужен Корад. Ты знаешь кто это? Он подчинялся бедняге Иссильраду.

– Да. Я знаю кто такой Корад Корвуд из Срединного Королевства. И знаю, что он подчинялся убитому Иссильраду Шакунду.

– Рунгас, ну что говоришь? Кто мог убить Иссильрада в этом замке? Глупость какая–то, – разозлился Саафат. Но тут же взял себя в руки.

– Прости, старый друг. Выбило меня из колеи это происшествие.

На отповедь об убийстве Рунгас ничего не сказал, но сжавшиеся в ниточку губы, говорили, что он остался при своем мнении. Он спросил:

– Корада вызвать немедленно?

– Если у него нет срочных дел, то да. Если что-то есть, пусть заканчивает и выезжает, я сам буду разговаривать с ним.

– Хорошо, – кивнул секретарь. – Еще задания будут?

– Нет. Ступай. Хотя, подожди. Принеси мне книги о Вогалах, хочу немного освежить память.

– Труды школы Гармея?

– Да. И, конечно, трактат преподобного Зарии.

Рунгас опять кивнул и неслышно удалился.

Хоть Саафат и решил для себя, что смерть Иссильрада, это несчастный случай, но какая-то мелкая заноза в мозгу не давала ему покоя. Живой убийца сюда пробраться точно не мог. Только магия – но замок Вогалов? Устав уже уговаривать сам себя, Саафат решил подождать заказанные книги. Перечитаю, а вдруг раньше что-то пропустил.

***

Туманель не был затворником, в его замке – красивом даже по меркам эльфов, а на людской взгляд, вообще, сказочном – всегда было множество его соплеменников–гостей, а также прислуги и артистов. Часто встречались тут и представители других рас – люди и гномы. В отличие от остальных Домов, Туманель еще до сих пор принимал у себя их – словно не висела над миром тень новой Всеобщей Войны – подобной той Великой.

Великолепные музыканты сменяли друг друга, их можно было встретить в самых разных местах замка и сада, незаметно переходящего в лес. Все в этом замке чувствовали себя словно на постоянном празднике. Злые языки – в основном люди – утверждали, что веселье это, похоже на гулянье в комнате умирающего.

Все знали, что род Озерных эльфов затухал – у Туманеля не было прямых наследников – остались какие-то родственники там, где когда-то сверкало своим серебром Озеро. Но они деградировали вместе с умирающей природой того места и не знались с Туманелем. Ходили даже слухи, что те, кто не ушел с берегов пропавшего озера, поклявшись ждать, когда оно вернется – превратились в черных эльфов.

Со смертью Туманеля его род исчезнет и на предутреннем небе, в том месте, где собраны звезды эльфийских родов, станет на одну звезду меньше. Однако, угасание это – по человеческим меркам – длиться могло почти бесконечно. Сам Туманель точно знал, когда он умрет, он это решил для себя давно – в тот самый день и час, как только мир закончит неправильный круг и вернется на тот путь, которым он должен идти, он примет смерть. Но пока до этого момента еще очень долго – надо трудиться и трудиться,