деталях помнил все, что тогда произошло. Взгляд больших черных глаз скользнул по толпе и, вдруг, задержался на нем. Он привык, что новые вогалы удивлялись, видя его в городе, но она не высказала никакого удивления, остановив свою блестящую черную кобылу, она просто рассматривала Эссона как какую-то интересную букашку.

Потом повернулась и что-то тихо приказала, ехавшему справа всаднику. Тот лишь склонил голову в знак повиновения и отъехал. Тогда Каххум снова обратила взгляд на Заридана и он понял, что женщина осматривает его магическим зрением – иголочки воткнулись в кожу особенно остро.

Вечером за ним пришел сам Эсадр и повел в главное здание школы. В главном зале их уже ждали – в первом ряду, перед самой площадкой, на которой обычно находился учитель, на белом каменном кресле восседала Гоосар Каххум. Она уже тогда имела большое влияние в обществе вогалов, но Заридан, полностью загруженный учебой, и ничем в жизни, кроме магии не интересующийся, о ней ничего не знал. Он и имя её услышал только сегодня, после её прибытия в школу.

Учитель показал рукой на площадку и подтолкнул его в спину, Заридан вышел в центр и, непривычный к присутствию незнакомых, сначала почувствовал себя не в своей тарелке. Но быстро справился с собой – помогло простое заклинание спокойного дня, который до него никто не догадался обратить на себя.

***

Как только он применил магию, чародейка прервала беседу и вскинула голову вперив в него взгляд. Его опять начало покалывать, и он потерял ориентацию – словно поплыл в теплом тумане, ничего не видя и не слыша. Однако, Заридан опять напрягся и вырвался из этого теплого приторного молока тумана.

Женщина, вдруг рассмеялась громко и весело, не заботясь о том, как она выглядит. Потом тряхнула своей черной гривой и уже серьезно сказала:

– Все! Пусть идет. Я решила…

Что решила Гоосаар Каххум – будущая Зерги – Эссон так и не узнал, учитель быстро повел его к выходу.

Тень в углу совсем сформировалась и шагнула к Заридану. На него пахнуло могильным холодом, и он закричал:

– Стой там! Не подходи ко мне!

В любом другом месте он бы легко развеял это создание, но не в замке Вогалов.

– Ты знаешь, что пергамент до сих пор в руках у мальчишки? – тень говорила голосом его учителя из Школы, хотя у того никогда не было такой зловещей интонации. Слышать связную обдуманную речь из уст этого безмозглого создания, было жутко. – Мы больше не можем ждать. Если вы не можете забрать свиток, сделайте так, чтобы он исчез. И исчез вместе с носителем! Ты понимаешь, что этот парень совсем не прост, он слишком долго связан с пергаментом.

– Да, конечно, я все знаю, – твердо ответил Заридан. Он уже избавился от ужаса, возникающего у каждого при виде умертвия. В конце концов, ужас – это было одно из орудий нападения этих, живущих в склепах, тварей. Все-такион был настоящим магом и разбирался, когда эта тварь настоящая, а когда только морок.

– Зачем ты превращаешься в это? – брезгливо спросил Эссон. – Или хочешь меня запугать?

– Как же я могу тебя запугать? – захохотало приведение. – Ты же маг–воин. Лично убивал орков. А на Сареме, вообще, отличился – убил самого Сигулу!

Заридан до сих пор помнил тот страшный бой, больше ни разу в жизни ему не пришлось испытать подобное. Сигула был маг из Черных, при этом маг высшей ипостаси.

– Не трогай Сарем! – не выдержал он. – Это была справедливая война! И мы победили честно.

– Ага, вы воевали честно, – опять захохотал гость. – Война, вообще, самое честное дело в мире. Или убьешь ты, или тебя…

– Хватит! – остановил кривлявшееся чудовище Эссон. Голос его отвердел, он не хотел больше терпеть фамильярность и угрозы от посланника. – Говори зачем пришел или убирайся!

– А когда я появился, ты пел совсем по-другому, – еще раз противно хихикнул призрак, и, вдруг, начал обретать плоть. Появившиеся первыми, длинные зубы на вытянутых челюстях, страшно заклацали.

Заридан схватился за свой посох – хочешь, не хочешь, а, если, нежить вывалится в этот мир, придется использовать магию. Правда, что из этого выйдет, не знали даже боги. Однако, тот, кто управлял созданием, сумел остановить начавшееся превращение и умертвие, снова стало размытым.

– Мать приказала, чтобы ты сам ехал за пергаментом, – голос страшного посланника изменился. Стал сухим и деловитым, теперь это был уже не голос учителя, а чей-то похожий на голос старого канцеляриста. – И дает тебе на это дело всего семь дней. Через неделю пергамент должен быть в наших руках, что будет идеально, или в твоих, что похуже, но мы согласны и на это.

Существо замолчало, потом напомнило опять:

– Помни у тебя семь дней! Семь дней!

Создание начало терять плотность и черноту. Уже почти развеявшийся призрак, напоследок опять подковырнул мага:

– А навыки убийцы у тебя сохранились. Как ты славно убил своего друга – не подкопаешься.

Заридан молниеносно метнул посох в таявшую фигуру и выругался, словно землекоп.

– Не напоминай об этом!

Каким циничным не стал он за свою жизнь, вынужденное убийство Иссильдара, до сих пор вызывало у него отвращение. Однако мозг, приученный к логике, быстро подчинил себе взвинченную душу. Эссон подобрал посох и, легко, совсем не по-старчески, шагая направился в библиотеку. Надо кое-что проверить перед дорогой. А то, что придется ехать обсуждению не подлежало – приказ того, кого умертвие назвало Матерью, не обсуждается.

В библиотеке Заридан оказался не один, там уже был секретарь Саафата Рунгас. Он отложил несколько книг на длинный, покрытый сукном стол и сейчас перебирал книги именно на той полке, где Эссон хотел поискать свое. Между ними всегда были доверительные, почти дружеские отношения, так же, как и с его отцом перед этим, но в последние месяцы, магу казалось, что Рунгас стал относиться к нему как-то не так. Без всякой причины секретарь вдруг стал предельно вежлив и холоден. Теперь он старался никогда не оставаться с Зариданом наедине. Вот и сейчас, заметив мага, Рунгас спустился с потемневшей от времени, деревянной лесенки, и, собрав под мышки книги, попытался исчезнуть.

Эссон давно хотел выяснить причину перемены, но ввиду множества в одночасье навалившихся дел, никак не мог заняться этим. Поэтому он остановил, коротко кивнувшего ему, человека и придерживая его за рукав, спросил:

– Рунгас, друг мой, какая муха тебя укусила?

Тот выразительно посмотрел на руку, удерживавшую его, и, дождавшись, когда Заридан отпустил его, произнес:

– Со мной все в порядке, сир. Может это вас кто-нибудь укусил,