Мы остановились рядом с дверьми.

— Мелания, коснитесь ручки, — попросила леди Лаонтис.

Я нажала ручку и дверь открылась.

— Теперь в эти комнаты смогут войти только вы и ваша горничная — Нанириэль — я увидела молодую элефину, бесподобной красоты, которая присела в низком поклоне. На девушке было черное платье, белый передник, туфельки на невысоком каблуке, строгая прическа. Мы вошли в крошечную гостиную, в которой у окна стоял столик, два кресла, обитых немыслимо дорогим шемельским шелком. Про этот шелк я узнала недавно, когда господин преподаватель по инвестициям и банковским операциям раздал домашнее задание. Сначала я с тоской думала о всяких там насекомых-шелкопрядах, о способах переработки такой нити, а затем я втянулась и домашка получилась очень познавательной.

Из гостиной вели две двери.

— Спальня, леди Васькина, — горничная открыла дверь, — и я быстро глянула на кровать с балдахином, кушетку перед кроватью и еще я заметила, кую-то дверь. Позже выясню, что это такое. Напротив спальни оказался небольшой кабинет: камин, письменный стол и несколько полок. Кажется, это помещение мне будет без надобности, как и гостиная.

Мы вышли из моих комнат и прошли по второму этажу, леди Лаонтис небрежно кивала на двери:

— Гостевая, гостевая, гостевая… моя, гостевая, комнаты Нэрелига, гостевая, комнаты Рэвелига, гостевая.

Мы поднялись на третий этаж.

— Комнаты служащих.

Затем мы спустились в цокольный этаж.

— Прачечная, — указывала леди Ланотис на помещения, мимо которых мы проходили.

Очуметь, а зачем мне все эти подробности?

— Погреб, — тут мама Лига остановилась и с гордостью сообщила, — тут хранятся вина, которым десять тысяч лет.

— Так они же давно прокисли, — брякнула я, и прикусила язык.

— Вы нечего не понимаете в выдержанных винах, кадет Васькина.

«Вы ничего не понимаете в винном уксусе, кадет Васькина» — мысленно передразнила я леди Лаонтис.

У меня в рамках курса по инвестициям был двухдневный факультатив по алкогольным напиткам. Близни долго матерились, вспоминая алкогольные напитки вариакутов, как оказалось изготовленных из тех же кизяков, только в специальных условиях и многократно перегнанных, пару раз мы пробовали их.

— А это мой кабинет, и Лани, вынуждена вас предупредить, что все, что вы пытались записать в моем доме, на комм, останется тут, ваш комм последние два часа запись вести не может.

Да что бы вас поглотила самая чёрная навигаторская дыра! Кабинет не вызвал восторга. Стол, кресло и пустая стена перед столом, а еще дверь толщиной в метр, которая очень быстро закрылась, как только мы покинули кабинет.

— Я и не рассчитывала, — буркнула я и, скривившись, спросила, — мне и с друзьями будет запрещено общаться?

— Можно, но только после того, как офицер службы безопасности проверит пакеты данных.

— Цензура? — еле сдерживаясь от злости, спросила я.

— Она самая, кадет, — безмятежно ответила леди Лаонтис, — она быстро глянула в комм и, не прощаясь, ушла в сторону бронированной двери, — на ходу кивнув на Нанириэль, — помоги ей, ждем леди Меланию за ужином.

* * *

Я уже собираюсь выходить на ужин в общую столовую, когда в дверь моих комнат постучали, и вошла Нанириэль, увидев меня, она испуганно вскрикнула:

— Нет! Пожалуйста! Не выходите этом! Вам надо переодеться!

Пожала плечами:

— У меня есть только это…

— Вы видели цветы в коридоре, значит у госпожи меланхоличное настроение, для такого настроения рекомендую золотисто-кремовое платье…

— Но у меня нет подходящего!

— Есть! — и горничная распахнула шкаф и достала платье. Оно совершенно мне не шло, да еще и село плохо. Скрипя зубами, отправилась в столовую. Пришла последней, села за стол под укоризненный взгляд находившихся тут элефин — ужин то без меня не начинали. И тут сосед справа меня что-то спросил. Мой чип сломался? А потом я увидела легкую улыбку леди Маэлин и поняла, что эту гадость устроила она.

— За ужином мы разговариваем на элейском, леди Мелания, — четко, выговаривая элейские слова, сообщила леди Лаонтис.

Я кивнула. Кажется, мне придется ужины проводить в молчании. Впрочем, так, наверное, лучше.

Утром ко мне постучали, вспомнив, что войти в комнату кроме меня и Нанириэль никто не сможет, я, как была в пижамных шортах и пижамной маечке, ринулась открывать. За порогом стояла леди Лаонтис, она молча осмотрела меня, а потом прохладно сообщила:

— Очень жаль, что вас не научили манерам. Леди всегда должна оставаться леди, потрудитесь переодеться, кадет, у нас много дел. У вас десять минут.

Твою же мать! Я не успею даже принять душ и нормально расчесаться! Брызнула на лицо холодной водой, кое-как почистила зубы, натянула брюки, первую попавшуюся блузку и рванула к выходу. Но во флаэр меня не пустили:

— Эта блузка с этими брюками не сочетаются, вам нужно переодеться, кадет! И не бегите, леди не бегают.

А-а-а! Как же мне хочется ее придушить! Я неспешно дошла до двери и как только она захлопнулась за мной, понеслась в свою комнату переодеваться. Ну и какую блузку к этим брюкам одеть? Остановилась на белой, строгой. Вдруг мы уже сегодня поедем на переговоры?

Я снова бегом спустилась в холл, но из владения вышла не спеша.

— Приемлемо, — услышала я, — но на будущее, если выбираете такой строгий стиль, нужно придерживаться его во всем, образ портит эта неряшливая, растрепанная коса, и вы забыли про косметику.

Р-р-р! А когда бы я могла про нее вспомнить, если мне дали времени на сборы всего десять минут⁈

Посмотрела на коммуникатор и мысленно застонала — время полседьмого утра! Это что я теперь все три месяца буду так вставать⁈

Флаэр остановился у роскошного особняка, то есть владения. А владение леди Маэлин было более скромным… Мы вошли в здание, и нас окружила