того, что возле кухни поставили два огневых поста, где сидели отнюдь не салаги, сам по себе уже говорит о многом. И потом, вы что, не сможете опознать аристократов, если на них напялить кухонные халаты?- натуру человека не закрасишь, не спрячешь. У них и руки-то не рабочие. Даже если на кухню приняли приезжих — зачем им обеспечивать спальные места в особняке?- пускай снимают в посёлке комнаты за свой счёт! Тем более, что в той комнатушке не имелось унитаза, и жильцы ходили в горшок, а в здешнем мире так не принято. А тут — всё же кухня!- и такая, прости, Пресветлый, антисанитария — что бы это ни значило...

Майор казался обескураженным и при «разборе полётов» был вынужден признать: план — это хорошо, но и голову отключать не нужно. Ни разу подобная ситуация не встречалась,- как будто члены мафии специально меня дожидались. Если бы я перед тем, как зайти на кухню, бросил бы туда гранату, то последствия оказались бы ужасными: потеря доверия и контактов на высшем уровне той планеты. А так заработал больше всех бонусов, и даже Юродивый не посмел вякнуть против.

В наши бронежилеты были вмонтированы видеокамеры, поэтому у Майора имелись записи от каждого бойца, и все слова, что мы успели сказать. Да уж, круто. На моей планете до таких новшеств ещё сотни лет ждать нужно, а тут любое тело можно мигом перетащить на летающую машину — лишь бы на нём маячок стоял. Вот поэтому на «поднадзорных» планетах никак не могут собрать доказательства вмешательств некой потусторонней силы — есть только сказки про исчезнувшие трупы и невесть как удравших пленников. На моей служил один господин лейтенант с грустными глазами, числившийся, к слову, в штате у «тех самых» и подозревавший что-то эдакое, но и он предпочитал молчать в тряпочку и мне велел. Ладно, хоть не убил — и за то ему поклон низкий.

Я не сомневался: изображения, полученные с нашей помощью, обработают и вставят в очередное развлекательное «кино». Покажут обывателям, возьмут с них деньги, а с доходов и нам отстегнут на пирожки и премию… и это будет продолжаться вновь и вновь, пока меня, наконец, однажды не ухлопают где-нибудь «насовсем».

Кроме премии, мы заслужили и «отдых» на одной из космических станций, совсем не похожей на нашу… И я мог на деле проверить слова Снегиря о фантастически-сказочных условиях. Ну, пусть не на планете, а на станции, но всё же, всё же…

Их кабаки начинаются с «гардероба». Хм, в нашем мире «гардероб» - это ансамбль, созданный одеждой дворянина, что мне, свежеиспечённому, когда-то это пыталась втолковать моя супруга,- ни разу не дворянка. Мол, твои башмаки должны сочетаться по цвету с сюртуком и брюками. И носками тоже. Я, четверть века носивший портянки и военную амуницию, очень трудно усваивал эти нюансы, и готов был ещё сто лет их не знать, но столбовое дворянство, пожалованное Его Величеством, что называется, обязывало соответствовать.

А теперь мне вдруг говорят, что «гардероб» - это место, куда нужно сдавать верхнюю одежду и оружие в обмен на медный кругляш с выбитым номером. Если учесть, что некоторые экземпляры моего оружия по стоимости многократно превосходили кусок чистого золота, а не только простой медяшки, то подобный залог показался мне вопиюще неравнозначным. Однако, Снегирь ткнул меня локтем в бок, обозвал недоверчивой деревней, и я смирился под давлением его авторитета. Особенно, учитывая то, что нашу верхнюю одежду принимал какой-то непонятный страхолюдный осьминог, явно не способный оценить реальную стоимость сдаваемого на хранение, и чисто механически выдававший медные жетоны. Снегирь сказал, что с этой тварью спорить бесполезно, а вот огрести проблемы с охраной — да запросто, и я без покорно ему подчинился.

Вот так, абсолютно безоружный, ощущавший себя из-за этого почти что голым, я вступил в зал увеселительного заведения в толпе нашего отряда. Которая быстро рассосалась по углам, и мне пришлось буквально вцепиться в рубаху нашего Снегиря, чтобы не остаться в этой преисподней в полнейшем одиночестве.

В помещении витали клубы дыма и отвязная музыка. Согласен, что в наших кабаках опустившиеся скрипачи издают ужасные звуки, но это всё-таки ЖИВЫЕ звуки. А тут по ушам били шумы, под которые в самый раз грешников в аду поджаривать. Зачем подпускали синтетические дымы — мне и вовсе казалось загадкой: слава Богу, в зале сидело полно курящих, причём они смолили такую шмаль, что один мой знакомый химик-Философ от зависти удавился бы: меня реально повело, хотя за нашим столиком курили только привычный табак! Разноцветные пятна света, прыгавшие по столам и полу, в сочетании с опьянением создавали убойный наркотический эффект.

- Мальчики, что мы будем пить?- игриво спросила подошедшая девица из обслуги.

Я поперхнулся: она красовалась в юбке, про которую у нас сказали бы «даже гланды видно». С такой юбчонкой её откровенно шалавное декольте выглядело и вовсе почти монашеским. Справедливости ради надо сказать, что в зале имелась многоуровневая сцена с шестами, на которых под музыку крутились девицы и вовсе в чём мать родила, выгибаясь в призывных позах и потрясая голыми сиськами. Будь я молодым, то, без сомнения, мне башку снесло бы напрочь, но сейчас меня терзали смутные подозрения типа «а к чему бы это, в чём подвох?»

Хм, если Снегирь описывал ЭТО как рай, то тогда каким ему представляется ад?

- О, Зули, деточка, сто лет — сто зим!- воскликнул Снегирь и смачно приложил пятерню к ягодицам прислужницы — послышался звук, напоминающий поцелуй взасос; похоже, юбку сделали из особой хрустящей ткани.- Как же я рад видеть твои… глаза! Такие большие и притягивающие! Так бы и смотрел не отрываясь!

Разносчица захихикала, но декольте от носа наёмника не отодвинула.

- Сегодня у нас праздник,- проникновенно разглагольствовал мой товарищ.- Наш друг хорошо заработал и проставляется. Он у вас тут впервые и надо, чтобы он эту ночь запомнил надолго… понимаешь меня?

Девица скосила на меня оценивающий взгляд:

- На озорника он у вас не очень-то похож, но это дело поправимое…

Мы присели за стол втроём: я, Снегирь и Аист, который вместе со мной выводил спасённых пленников из кухни. Длинный нос вполне объяснял его кличку, но этот смазливый фрукт ещё частенько жаловался, что от него осталось много детей на разных планетах; быть может, он просто трепался, но его прозвище из-за этого только укрепилось. Очень скоро наше количество утроилось: к нам подсели разбитные девицы, по двое на каждого,