умерли от ран, потому что лекари им отказались помогать. Возможно, они обладают ценными знаниями, которые ускорят нашу победу.

— Разумно, — чуть помедлив, кивнула она. — Если понадобится помощь — крикните меня. Боюсь, что больше вам никто не поможет, — она понизила голос и добавила. — Никто не хочет помогать врагам. Наоборот, многие мечтают их прикончить прямо здесь.

Я кивнул и подошёл к первому осману. Это был взрослый коренастый мужчина с невероятно голубыми глазами на темной загорелом лице. В его плече и руке зияли огнестрельные дыры. Черный костюм насквозь промок от крови. Осман безучастно смотрел перед собой, будто смирился со своей участь и ждал, когда помрёт.

— Помогите снять с него куртку, — попросил я бойцов, охраняющих врагов.

— Не положено, — буркнул один и бросил на пленника холодный взгляд, полный презрения.

Ну что ж, придётся всё делать самому. С помощью небольших лекарских ножниц я разрезал на мужчине куртку и увидел, что он весь покрыт татуировками. Некоторые из них изображали животных, но большинство — надписи на незнакомом языке.

Я обезболил раны, очистил их и зашил. Медсестре велел дать мужчине антибиотики и успокоительное. Когда хотел отойти ко второму раненому, осман щелкнул языком, привлекая моё внимание, и быстро протараторил несколько слов. Я не знал, что они значат, но по интонации и тому, как он на меня смотрит, мне показалось, что это были слова благодарности. И тут я поймал себя на мысли, что в этой жизни стал намного мягче и сердобольнее. Будучи Валерианом, я бы даже не подумал лечить харпийских негодяев, а тут же облил бы их «Пирсидой» и с удовольствием наблюдал, как они истошно вопят от мучительной боли.

Я подошёл ко второму раненому, который лежал на животе, а на его спине чернело обожженное пятно. Кто-то попал в него огненным шаром. Ожог был сильный. Местами кожа почернела и обуглилась. Осман стонал, а из его глаз на кончик носа стекали слёзы. Он мучился от жуткой боли.

«Шустрик, принеси эликсир от ожогов», — велел я, отправив зверьку мыслеобраз бутылька с янтарной жидкостью.

Зверёк явился тотчас же, но, как и в прошлый раз, выглядел недовольным и возмущенно чирикал. Ничего не понимаю, что случилось-то? Выясню позже.

Часть зелья я вылил на ожог, оставшееся поднёс к его губам. Осман плотно сжал зубы и упрямо замотал головой. Понимаю, боится, что я его отравлю.

Я уже хотел остатки тоже вылить на ожог, но тут осман, которого я подлечил первым, что-то сказал на своём языке, и мужчина с ожогом шумно выдохнул и, приподняв голову, раскрыл рот. Так-то лучше.

Третий и четвёртый пленные были ранены воздушными лезвиями. Больше всего пострадали руки и плечи. Медсестра помогла мне зашить порезы и «угостила» их антибиотиками.

В это время явился главный лекарь, и увидев, что я уже со всем справился, поблагодарил за помощь и велел отвести пленников в изолятор, где подготовили для них койки.

— Мефодий Фёдорович, хочу попросить разрешения воспользоваться вашей лабораторией, — сказал я, отправив Шустрика в дом за рюкзаком.

— Всё в вашем распоряжении, — быстро ответил он и полюбопытствовал. — А что вы хотите создать?

— Противоядие. Как оказалось, в вашем мире я ещё не все яды изучил, — задумчиво проговорил я, выстраивая в голове схему зелья.

— В вашем мире? — озадаченно спросил лекарь, но я лишь махнул рукой, подхватил рюкзак, который Шустрик оставил у моих ног, и двинулся к небольшой лаборатории.

Когда разложил яд в голове, понял, что он многосоставной. В нём собрано по меньшей мере пять разных ядовитых веществ, явно добытых из аномалии. Интересно, какие анобласти в Османской империи? Я бы очень хотел в них заглянуть. Пожалуй, так и сделаю, когда победим османов.

Мне пришлось очень постараться, чтобы создать антидот, ведь обычно противоядие растёт в том же месте, что и яд. А в тех аномалия, что я бывал, нет таких ядовитых растений. Но я выкрутился, и теперь передо мной на столе стояла колба с изумрудной жидкостью, в которой подымался столб мелких пузырьков.

Довольный собой, я разлил жидкость в десять пробирок и часть отдал главному лекарю, объяснив, что это такое. Он поблагодарил и тут же созвал лекарей, которым объяснил, что у них в госпитале есть противоядие от османских ядов.

Не уверен, что это все яды, которые они применяют, но хоть часть мы теперь можем нейтрализовать.

Я вышел на улицу и двинулся в сторону дома, но, проходя мимо штаба, не удержался и решил послушать допрос. На этот раз караульные не стали меня задерживать, а просто проводили внутрь. Однако, как оказалось, османов уже допросили.

— Удалось что-нибудь выяснить? — спросил я у Орлова, который налил себе горячий чай из большого термоса.

— Многое, — с довольным видом улыбнулся он. — Похоже, что данные, которые мы получили о месторасположении их лагеря, правдивы.

— Значит, скоро в путь? — оживился я.

— Не-е-т, дождёмся возвращения разведки. Теперь я стреляный воробей, и буду всё перепроверять. Будешь? — он указал на термос. — Горячий, с лимоном.

— Буду, — кивнул я.

Чай был сладкий. Кроме лимона, в нём плавали несколько листочков мяты.

— Сегодня один осман нам такую сказочку рассказал, — усмехнулся Орлов и положил в рот сахарное печенье, посыпанное маком.

— Что за сказочка?

— Сказал, что это дракон на нас напал. И не просто дракон, а российский дракон. Будто мы сами передали яйцо османам. Ну и чудик, — граф встал с табуретки и подлил себе ещё немного чая. — И ведь можно ему поверить. Когда-то в новгородской анобласти обитало драконье семейство. Но они очень опасны, поэтому их всех истребили. А яйца, которые в гнезде остались, заморозили, чтобы убить зародышей.

— А когда это было? — заинтересовался я.

— Давненько. Меня ещё на свете не было. Надо у генерала спросить.

Будто услышав наш разговор, из кабинета вышел Грибоедов и неспешно подошёл к нам. Увидев, что мы пьём чай, налил себе тоже и опустился на табурет.

— Никита Иванович, что думаете по поводу российского дракона? — спросил я и подвинул ему блюдо с печеньем.

— Не знаю. Всё как-то надумано. И ведь не проверишь никак. Ясно одно — нужно быть на страже, и без сопровождения из-под купола не выходить.

— Вы не помните, когда в новгородской анобласти драконов уничтожили?

— Я мелким пацанёнком был. Все газеты