наших ослабевших магов ледяные копья. Первый патрон поджёг кокон, а второй угодил магу прямо в затылок. Истошный, душераздирающий крик разнёсся над деревней.

Вскоре к нам подоспела подмога, и османы отступили. Кто-то откровенно пустился в бегство, оставив своих сослуживцев. Другие подбирали раненных и пытались утащить в безопасность, но уйти им не дали. Как сказал один из офицеров, двух живых османов вполне хватит — остальных не жалеть.

Друг за другом падали люди в чёрных одеяниях, поражённые магией и орудиями. Но, как оказалось, нашим досталось не меньше. Через пару часов, когда всё стихло, выяснилось, что погибли шестеро наших бойцов. Двое из отряда Орлова. Граф не смог сдержать слёз, стоя на коленях у тел своих людей.

— Не успел одних похоронить, и вот снова. А ведь обещал, что больше никто из моих верных братьев не ляжет от рук османов, — всхлипнув, он закрыл глаза своих бойцов.

— Не можешь ты такого им обещать, — сказал генерал Грибоедов, который только что прибыл со своей охраной и незамеченным подошёл к нам. — На войне всякое бывает. Смерть под боком ходит.

— Правы, Ваше превосходительство, но ведь душой к ним прикипаешь, как к своим детям. Жалко, аж душу рвёт, — шмыгнув носом, сказал граф.

— В этом нет твоей вины. Всех защитить ты не можешь, — Грибоедов положил руку ему на плечо и легонько сжал. — Не время, Сергей, раскисать. Погибших потом будем оплакивать, а пока нужно быть на страже. Пока купола нет, мы не можем расслабиться. Кто знает, что ещё учудят эти нелюди.

Орлов кивнул, вытер слёзы тыльной стороной ладони и поднялся на ноги. В это время начали грузить и отвозить в госпиталь раненных, а погибших заворачивали в белоснежные простыни.

Я тоже не стоял без дела, а прямо здесь и сейчас придумывал противоядие от того самого порошка, который убил Прохора. У меня с собой был большой набор ингредиентов, поэтому я нисколько не сомневался, что получится создать из них антидот. К тому времени, когда раненных повезли в госпиталь, в моей внутренней лаборатории уже созрел рецепт этого средства. Осталось его создать.

Вскоре вдали над воротами замерцала первая полоска купола, которая нарастала, словно воздушный шар, закрывая лагерь защитой.

— Ну наконец-то, — ворчливо проговорил Грибоедов. — Долго же они возились. Надо будет вызвать спецов из Москвы, чтобы в следующий раз не пришлось часами ждать этот чёртов купол.

В это время к нам подъехала машина, из которой выскочили два дежурных мага с повязками на рукавах, и побежали к нам.

— Ваше превосходительство, посмотрите что мы нашли, — запыхавшийся маг развернул холщовую ткань и показал обломки артефакта… Очень знакомого артефакта.

— Что это такое? — генерал поднял медную ручку и повертел её в руках.

— Не можем знать. Сами гадаем, — развёл руками второй дежурный.

— Я знаю, что это такое, — подал я голос, подошёл и втянул носом.

Так и есть — дело рук Платона Грачёва. Даже после смерти он приносит зло.

Я рассказал Грибоедову и остальным про артефакт, который убирает магический купол, и не забыл упомянуть, чьих рук это дело.

— Вот ведь дьявольское отродье этот Грачёв! Сволочь одним словом! Ему повезло, что он уже мёртв, а то я бы его самого вот этими самыми руками…

Вдруг прямо над нами, с темного небо раздался оглушающий рёв. Он одновременно напоминал гром, рокот вулкана и рык огромного хищника. От этого внезапного устрашающего звука кровь застыла в жилах.

Мы почти одновременно задрали головы вверх и направили в небо свет от ламп. Над нами пролетало огромное существо с мощными крыльями, со свистом разрезающими воздух.

— Что это за хрень? — не сдержался один из бойцов, и в это самое время уродливая голова твари опустилась вниз и отправила в нас мощную струю золотистого огня.

Глава 7

Огромное чудовище длиной не меньше тридцати метров выпустило в нас струю пламени.

— Ох ты! — вырвалось у Грибоедова, который даже присел от страха, но магический купол как раз сомкнулся, и пламя растеклось по преграде.

Существо несколько раз взмахнуло крыльями и пропало из виду. Все напряженно всматривались вверх, чувствуя, что этим дело не закончится.

— Что это вообще было? — подал голос один из магов. — Маназверь?

Ему никто не ответил, потому что в это самое мгновение чудище снова вынырнуло из-за деревьев и атаковало купол мощными челюстями. На этот раз мы его смогли рассмотреть: тело покрывала серо-синяя прочная чешуя, на голове два костяных гребня, похожих на рога, на мощных лапах острые изогнутые когти, длинный хвост с костяными наростами.

Безуспешно атаковав купол, зверь яростно взревел и выпустил ещё одну струю огня, которая окутала верхушку защитного сооружения, отчего он замерцал ещё сильнее и покрылся еле заметными голубыми зигзагами.

— Бейте уродца! — вывел из оцепенения голос Грибоедова.

Маги разом вскинулись, но чудище не дало времени даже на то, чтобы прицелиться. Взмахнув перепончатыми крыльями, оно ринулось вверх и исчезло во тьме. Наступила тишина.

Все приготовились, вглядываясь во тьму. Прошла минута, другая, но неизвестный зверь не возвращался.

— Кто-нибудь сталкивался с чем-то подобным? — спросил Орлов и обвёл взглядом присутствующих.

Маги отрицательно замотали головами.

— Надо спросить у османов, что взяли в плен. Они наверняка в курсе того, что произошло, — подал голос Андрей — маг из отряда Орлова, и кивнул на троих османов, стоящих на коленях. На их руках, отведённых назад, висели антимагические кандалы. Османы бросали на нас взгляды, полные ненависти и презрения.

Грибоедов раздал распоряжения насчёт убитых врагов и сел в машину. Они с Орловым хотели тут же приступить к допросу. Меня подбросили до госпиталя, куда отвезли раненных, в том числе и раненных османов. Как оказалось, лекари не горели желанием помогать врагам, поэтому к тому времени, когда я добрался до госпиталя и зашёл в приёмное отделение, к ним так никто и не подходил.

Османы лежали на кушетках с кандалами на руках и стонали от боли, в то время как охрана не обращала на их мучения никакого внимания.

— Вы что собираетесь делать? — удивилась медсестра, когда я переоделся в белый халат, помыл руки и, прихватив инструменты, двинулся к османам.

— Хочу помочь.

— Врагам? — её брови поползли вверх.

— Они тоже люди, и если им сохранили жизнь, то не для того, чтобы они