class="p">— Пошел ты, — прошипела я, вырываясь, пинаясь, делая все, чтобы освободиться.

— Пошел я? — он рыкнул. Занес руку и ударил меня в лицо со всей силы. — Пошла ты, сука!

Все поплыло.

Боль разлилась по лицу, кровь хлынула из носа.

Закашлявшись, я повернула голову, пытаясь вдохнуть, но он схватил меня за подбородок и заставил смотреть на себя. Затем ударил снова, настолько сильно, что глазница, казалось, отделилась от лица.

Рыдание вырвалось из горла, когда я увидела, как он достает нож из заднего кармана.

— Что ты хочешь внутрь сначала, — усмехнулся он, показывая на лезвие. — Мой член или этот нож?

— Нет, — закричала я, отчаянно дергаясь, хотя знала, что это бесполезно.

Я не хочу умирать.

Я не хочу умирать.

— Отстань от меня! — завопила я, пытаясь вывернуться.

Бесполезно.

Он был слишком большим.

Слишком сильным.

Этот человек сделает со мной, что захочет, и я не смогу его остановить.

Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной.

— Это для твоего папочки, — прошипел он, прижимая кончик ножа к скуле. — Дэвид сказал, он оценит иронию: яблоко от яблони.

Затем он порезал меня.

Я закричала от боли, когда лезвие рассекло плоть, оставив кровавую полосу от щеки до челюсти.

Кажется, я потеряла сознание, боль и запах крови были невыносимы.

Очнувшись через несколько минут, я обнаружила, что моя одежда исчезла.

Кроме трусов, я была гола, а мой мучитель стоял надо мной, спустив штаны и держа в руках свой член.

Окоченев от ужаса и слабости, я слабо толкнула его в грудь. Мои руки были свободны, но слишком онемевшие, чтобы нанести урон.

Краем глаза я заметила нож, лежащий рядом. Я попыталась дотянуться, но он был слишком далеко, а мое тело отказывалось слушаться.

— Пожалуйста, — прохрипела я, умоляя о пощаде. — Не делай этого…

— Что я говорил о мольбах, сука? — он усмехнулся, хватая край моих трусов. — Они меня заводят.

Хныкая, я отчаянно сжала бедра, пытаясь защититься.

Но тщетно.

Он собирался изнасиловать меня.

А затем убить.

Он стянул трусы и мрачно усмехнулся:

— Это будет больно.

Слезы текли по щекам, смешиваясь с кровью, пока я думала о том, как отец найдет мое тело.

Я зажмурилась, готовясь к боли.

Но ее не было.

Вместо этого раздался рев моего мучителя.

Через секунду его вес исчез.

В полубреду я открыла глаза и ахнула от шока.

Хантер.

Я молилась о чуде, и оно явилось в образе моего любимого.

— Больной ублюдок, — прорычал он, оттаскивая моего мучителя и вмазывая кулаками в лицо. — Больной, ебаный выродок!

Я наблюдала, как в тумане, Хантер прижимал его к полу и бил снова и снова.

Хруст костей.

Брызги крови.

Мужчина хрипел, пытаясь оттолкнуть его.

Но Хантер не останавливался.

Он бил, пока голова того не ударилась об плитку.

Он посмотрел на меня, и в его голубых глазах я увидела ярость, какой не встречала никогда.

Без слов он поднялся, подошел к ножу, поднял его.

Затем начал резать.

И мужчина закричал.

Сначала лицо — от виска до челюсти.

Но на этом он не остановился.

Я с ужасом смотрела, как Хантер хватает его член и опускает нож.

Кровь хлестнула фонтаном, меня едва не вырвало, понимая, что его крики будут преследовать меня до гроба.

Я тоже кричала.

Не могла остановиться.

Хантер прервал его вопль последним ударом по горлу и наблюдал, как жизнь покидает тело.

Только когда мучитель перестал дергаться, Хантер поднялся.

Задыхаясь, я вскочила, глядя на него в ужасе.

Кровь была везде.

На мне.

На нем.

Повсюду.

Он бросил нож и медленно повернулся ко мне. Его грудь вздымалась, лицо и тело залиты кровью.

Он смотрел, как я дрожу.

Молча он перешагнул тело, взял полотенце и осторожно подошел, будто не зная, как я отреагирую. Прижал ткань к моему лицу.

Ни капли злобы в его глазах.

Только любовь.

Он не проронил ни слова, снял окровавленный худи и осторожно натянул на меня.

Мое тело тряслось, когда он одевал меня — эта нежность была невыносима.

— О Боже, — вырвалось у меня, когда рыдание разорвало грудь. — О Боже!

Взгляд скользнул к телу на полу.

— О Боже, Хантер, — прошептала я, охваченная ужасом. — Что мы наделали?

— Тсс, — его руки обняли меня, и это было так знакомо. Я утонула в его объятиях, в его любви. — Все в порядке.

— Ты убил его, — рыдала я, сжимая кулаки. — Ты убил его ради меня.

— Я люблю тебя, — прошептал он с надрывом. — Нет ничего, чего я не сделал бы для тебя.

— Подожди… не оставляй меня, — прошептала я в ужасе, когда он отступил. Он не смотрел мне в глаза, проводя рукой по волосам. — Пожалуйста, — рыдала я, громко, некрасиво. — Пожалуйста, не уходи.

— Я никуда не ухожу, — устало ответил он. — Мне нужно позвонить.

— Кому? — потребовала я, шатаясь.

— В полицию, Хоуп. И в скорую.

— В полицию? — я остолбенела. — Они арестуют тебя!

— Знаю, — прошептал он.

Этот человек был жесток.

Он совершил преступление.

На его руках кровь.

То, что я только что увидела, должно было заставить меня бежать.

Я должна позволить ему позвонить.

Но не могла.

— Положи трубку, — прохрипела я. Когда он не двинулся, я бросилась к нему, выбивая телефон. — Брось этот чертов телефон, Хантер!

— Хоуп, — голос его дрогнул. — Я должен позвонить.

— Нет! — резко оборвала я. — Нет!

— Что ты хочешь от меня, Хоуп? — он провел рукой по волосам. — Там лежит тело с моими отпечатками. А тебе нужен врач. Твое лицо… — голос сорвался. — Черт возьми, Хоуп, этот ублюдок изнасиловал…

— Нет! — перебила я, голова кружилась. — Ты остановил его, Хантер! Ты спас меня! — я вцепилась в его рубашку. — Его послали убить меня! Если бы не ты, он бы сделал это. И ты не вернешься в тюрьму за спасение моей жизни.

— О чем ты? — настороженно спросил он.

Глубоко вдохнув, я посмотрела ему в глаза:

— Я говорю, мы избавимся от тела.

Как бы безумно это ни звучало, сегодняшняя ночь прояснила мое будущее.

Я поняла, кто я.

И решила, что лучше буду жить сломанной жизнью с Хантером,