на бас и ударные: все взаимосвязано, как вращающие друг друга шестеренки. Маккартни поет короткие музыкальные фразы, состоящие из вопросов и ответов: его вокальная дорожка местами так ускорена, что звук кажется мультяшным. Когда он поет строку, стоящую в названии, и басовая линия поднимается вверх, трудно сдержать улыбку. Coming Up – это машина оптимизма.

* * *

Сидя в тюрьме, Пол получил от Джона открытку с пожеланием удачи: новость об аресте друга его чрезвычайно позабавила. Когда они в последний раз они виделись с глазу на глаз, Пол жаловался, что его не пускают в Японию. Джон подозревал, что The Beatles так привыкли путешествовать по миру, не тратя время на таможню, что Пол вконец расслабился. Была у него и другая теория, – Пол впоследствии поделится ею: самосаботаж.

Джон тем временем подолгу жил в недавно купленном доме на пляже в Колд-Спринг-Харбор, когда-то – китобойном поселке, сейчас – спальном районе на Лонг-Айленде. Йоко отправляла его туда, руководствуясь картами таро. Она истово верила в оккультизм, однако звезды и карты служили ей предлогом услать Джона подальше и тогда, когда у нее на то были иные причины[97]. Джона это вполне устраивало. На сей раз Йоко захотела побыть одна, потому что снова сорвалась, и ей нужно было уединение, чтобы протрезветь. Джон, предположительно, не знал этого. Живя на побережье, он наслаждался близостью моря. Отец его был моряком, дед – тоже, и романтика мореплавания не отпускала его с детских лет. Сидя у себя в «Дакоте», Джон читал пособия по навигации и морские приключенческие романы. С ним в Колд-Спринг-Харбор жил его ассистент по имени Фред Симан (его фамилия означает «моряк» – Джона это очень забавляло). Он попросил Фреда подыскать ему небольшую яхту, на которой можно научиться ходить под парусом.

Джон пребывал в приподнятом настроении. Фред часто возил его по округе на мерседесе, со включенным радио. И вот однажды, бесцельно катаясь по городу, Джон вдруг услыхал по радио подвижный электронный трек и причудливый вокал. Джон выпрямился: «Гребаный карась! Это же Пол!» На следующее утро мелодия все не уходила у него из головы: «Я от нее уже с катушек еду», – сказал Джон Симану. И попросил его достать последний альбом Маккартни. Выяснилось, что существуют две версии песни: электронный оригинал и запись с выступления вместе с Wings, более классическая поп-версия.

Естественно, Джону больше понравилась первая: «По-моему, Coming Up получилась отлично, – скажет он журналисту в том же году, – мне нравится именно двинутая версия, которую он соорудил у себя в хлеву… Если б я был рядом, я бы ему сказал: да, давай вот эту».

Coming Up вдохновила Джона больше, чем что бы то ни было на протяжении долгих лет. Вдруг он снова заинтересовался, что происходит в мире музыки, захотел снова во всем участвовать. Он распорядился, чтобы Симан подобрал ему кассеты, которые можно слушать в машине. Джону понравилась новая волна: The Pretenders, The B‐52s, Madness. Через несколько дней Джон наконец сделал то, о чем мечтал много лет: купил яхту, одномачтовое четырнадцатифутовое суденышко. Молодой владелец яхты по имени Тайлер Конис пришвартовал ее на маленьком причале прямо у дома Леннона. Ступая на борт, Джон места себе не находил от восторга. «Всю свою жизнь я мечтал о собственной яхте! – сказал он Конису. – Поскорее бы научиться ею управлять!» Впервые за многие месяцы Джон побрился.

Джон никогда не обсуждал текст Coming Up, однако нет сомнений, что он в него вслушивался, быть может, пристальнее всех людей на земле. Слова у песни были самые что ни на есть типичные для Пола. Поющий обращается к человеку, которого очень хочет утешить. «Давай помогу с твоей трудностью», – говорит он. Сначала может показаться, что он обращается к возлюбленной, однако вскоре мы слышим: «Хочешь, чтобы рядом с тобой был друг, который никогда не уйдет». Так оставайся со мной, предлагает поющий, и скоро ты поднимешь голову «как цветок». Какой вывод можно сделать, исходя из текста, о человеке, которому Пол стремится помочь? Ясно, что этот некто хочет «мира и взаимопонимания», этот некто вечно «ищет ответа». Осталось недолго, уверяет поющий. Все уже на подходе.

42: (JUST LIKE) STARTING OVER[98]

Джон учился ходить под парусом у того же Тайлера Кониса: пройдя основы, он почувствовал желание выйти в море. Йоко проконсультировалось со своим «регулировщиком», японским астрологом, и тот поведал ей о кармических последствиях, которые сулило путешествие. Решили, что Джон отправится на Бермудские острова: от Ньюпорта на Род-Айленде через Атлантику до островов – тысячу двадцать два километра. Зафрахтовали сорокатрехфутовую шхуну «Меган-Джей». Прежде чем Джон отправился в путь, регулировщик Йоко порекомендовал ему очистить психические линии, отправившись в Южную Африку. Двадцать третьего марта Джон вылетел в Кейптаун. Несколько раз осмотрел Столовую гору, ходил в массажный салон. Проведя в Кейптауне несколько дней, он позвонил Мэй Пэнг. Рассказал ей, что снова сочиняет музыку, и намекнул на то, что скоро вернется в студию. Всего через пять дней Джон, вопреки инструкциям, закончил отпуск и полетел обратно в Нью-Йорк. Четвертого июня, на закате, «Меган-Джей» подняла паруса и вышла из Ньюпорта, направляясь юго-восточным курсом к Бермудским островам. На борту работала команда из пяти человек: Джон, Тайлер Конис с двумя кузенами, тоже опытными моряками, и капитан, нанятый для путешествия, по имени Хэнк Холстед. Джон хорошо ладил с капитаном Хэнком, седеющим тридцатилетним моряком. Пока остальные члены экипажа страдали от морской болезни, они вдвоем подолгу стояли у руля и травили байки. Холстед начал понимать, как много это плавание значит для Леннона и как рьяно он жаждет научиться мореходству. «Он был абсолютно открыт новому опыту, очень хотел расти. Это как если бы человек встал посреди шестиполосного шоссе и сказал: „Ну, давайте! Я вас не боюсь!“ Вот какой у него был подход».

Седьмого июня, в субботу, «Меган-Джей» попала в шторм. «Несладко пришлось, – говорил Конис. – Огромные волны вставали над нами как многоэтажки. Мы неслись вниз по склонам настоящих водяных гор. Я думал: „Господи, только бы не помереть“. А Леннон не испугался. Не жалел, что не остался дома. Держался настоящим молодцом». Шторм бушевал целые сутки, морская болезнь не отпускала команду, и Холстед тридцать часов кряду простоял у руля. «Дошло до того, что я уже смекнул: дальше я всех угроблю». Он позвал Джона и поставил его к рулю, а сам отправился спать. Джон переживал: «У меня только и есть, что хиленькие мышцы от игры на гитаре», – но деваться было некуда. «Держи взгляд не на компасе, а на горизонте», – напутствовал его Холстед и ушел в каюту. Когда Джон взялся за штурвал, он превратился в человека, которым был