размеренными фразами. Ифнесс утверждал, Дасконетта подтверждал. Этцвейн устроился на скамье из камфорного дерева и следил за разговором. Собеседники явно не испытывали друг к другу теплых чувств. Ифнесс не столько оборонялся, сколько был настороже. Дасконетта слушал внимательно, будто сверяя каждое слово с прежними утверждениями или с заявленной ранее позицией. В какой-то момент Ифнесс наполовину повернулся к Этцвейну, проявляя готовность обратиться за дополнительными свидетельствами или подчеркивая некое особое обстоятельство. Дасконетта остановил его, язвительно и односложно.

Ифнесс чего-то потребовал, Дасконетта отказал. Ифнесс настаивал. Теперь Дасконетта проделал странный фокус: достал откуда-то из-за спины, жестом человека, поднимающего документ с несуществующего стола, возникшую в воздухе легкую квадратную панель шириной больше метра, состоявшую из тысяч перемигивающихся белых и тускло-серых ячеек. Ифнесс высказал ряд замечаний, Дасконетта ответил. Оба принялись разглядывать квадратную панель, искрившуюся и переливавшуюся белыми и серыми клеточками в тонких черных обрамлениях. Дасконетта обратил к Ифнессу спокойно улыбающееся лицо.

Беседа продолжалась еще минут пять. Дасконетта сделал окончательное заключение. Ифнесс повернулся и вышел из помещения. Этцвейн вышел за ним.

Ифнесс молча маршировал к дилижансу. Этцвейн, пытаясь подавить растущее раздражение, спросил:

– Что вам удалось узнать?

– Ничего нового. Группа, определяющая политику, отказалась одобрить мои планы.

Оглядываясь на заброшенную усадьбу, Этцвейн недоумевал: почему Дасконетта прозябает в пыльном унылом жилище? Вслух он спросил:

– Значит, он не поможет?

– Кто не поможет? В чем?

– Дасконетта – найти средство добраться до Караза.

Ифнесс отозвался с искренним безразличием:

– Основная проблема не в этом. Если понадобится, средство передвижения всегда найдется.

Этцвейн с трудом скрывал гнев и напряжение:

– В чем же тогда заключается основная проблема?

– Я предложил провести расследование с участием организаций, независимых от Института. Дасконетта и его клика не желают рисковать загрязнением исторической среды. Как вы могли заметить, ему удалось заручиться большинством голосов.

– Дасконетта постоянно проживает в кантоне Дикой Розы?

Ифнесс позволил себе усмехнуться уголком рта:

– Дасконетта далеко – по ту сторону Скиафарильи. Вы видели симулу – объемное изображение, говорившее с моей симулой в другом мире. Для понимания принципа связи требуется длительная научная подготовка.

Этцвейн опять обернулся к старой усадьбе:

– Кто же там живет?

– Никто. Планировка внутренних помещений соответствует планировке похожего строения на пятой планете системы Гланцен.

Они забрались в дилижанс, покатившийся назад в Джамилио.

Этцвейн продолжал:

– Ваши поступки не поддаются объяснению. Почему вы утверждали раньше, что не можете отвезти меня в Караз?

– Ничего подобного я не утверждал, – заявил Ифнесс. – Вы пытаетесь возложить на меня ответственность на основе ложных умозаключений. В любом случае ситуация гораздо сложнее, чем вы предполагаете, и вас не должна удивлять скрытность, в моем положении неизбежная.

– Скрытность или обман? – возмутился наконец Этцвейн. – Результат-то примерно один и тот же!

Ифнесс примирительно поднял ладонь:

– Объясню, что происходит, – хотя бы для того, чтобы не выслушивать ваши упреки… Я совещался с Дасконеттой не для того, чтобы в чем-то его убедить или выпросить летательный аппарат. Моя цель состояла в том, чтобы спровоцировать его, побудить к заведомо неправильному выбору. Теперь он совершил ошибку. Более того, располагая недостаточной информацией и руководствуясь ее субъективной оценкой, Дасконетта добился поддержки большинства. Теперь появилась возможность продемонстрировать факты, способные выбить у него почву из-под ног. Производя расследование, я намеренно выйду за рамки стандартных правил и ограничений, что поставит Дасконетту в чрезвычайно неудобное положение. Ему придется принять одно из двух возможных решений – увязнуть еще глубже, продолжая занимать явно опровергнутую позицию, или унизиться, согласившись с моей точкой зрения.

Этцвейн скептически хмыкнул:

– Разве Дасконетта не учел такую перспективу?

– Думаю, что нет. Иначе он вряд ли провел бы голосование и проявил полную неуступчивость. Дасконетта уверен в своей правоте, целиком и полностью полагаясь на правила Исторического института. Он воображает, что меня одолевают сомнения и опасения, что я связан ограничениями по рукам и ногам. На самом деле произошло нечто противоположное – он открыл передо мной широкий выбор многообещающих возможностей.

Этцвейн не мог разделить энтузиазм Ифнесса:

– Только в том случае, если расследование даст существенные результаты.

Историк пожал плечами:

– Если слухи не оправдаются, для меня ничего не изменится – Дасконетта в любом случае планировал восстановить против меня большинство и провести голосование.

– Так-так… И зачем же вы взяли меня с собой?

– Я надеялся, что Дасконетта начнет вас расспрашивать, чтобы подлить масла в огонь и выставить меня в самом невыгодном свете. Он осторожно отказался, однако, от слишком привлекательной приманки.

– Хм! – Роль, уготованная ему Ифнессом, не льстила Этцвейну. – Каковы же теперь ваши планы?

– Я намерен изучить события, послужившие причиной сплетен в Каразе. Таинственное противоречие: зачем асутрам понадобилось снова испытывать рогушкоев? Они доказали свою бесполезность – к чему высаживать их на Дердейне дважды? Кто были люди, применившие, по слухам, лучевое оружие в битве? У паласедрийцев такого оружия нет, а в Шанте никто не организовывал военных экспедиций. Загадка, загадка! Признаюсь, меня раздирает любопытство. Так что же, скажите, наконец, – где именно произошло сражение? Что говорят очевидцы? Согласен – в этом расследовании мы объединим наши усилия.

– Неподалеку от селения Шиллинск, у берегов Кебы.

– Сегодня же просмотрю справочные материалы. Завтра отправимся в путь. Задерживаться больше нельзя.

Этцвейн молчал. Оказавшись лицом к лицу с неизбежностью осуществления своего плана, он внутренне содрогнулся, встревоженный недобрыми предчувствиями. В конце концов он заставил себя задумчиво произнести:

– Завтра так завтра.

Поздно вечером Этцвейн еще раз зашел к Ауну Шарраху. Тот ничуть не удивился дерзкому проекту музыканта:

– Могу предложить еще один – нет, даже два результата местных розысков. Первый результат отрицателен в том смысле, что мы расспрашивали моряков из других портов Караза, и ни один не упомянул о рогушкоях. Кроме того, получено весьма неопределенное сообщение о появлении космических кораблей – говорят, их видели в районе Оргая, к западу от хребта Кузи-Каза. Больше ничего. Желаю удачи. Буду с нетерпением ожидать вашего возвращения. Хорошо понимаю ваши побуждения – хотя меня они вряд ли заставили бы отправиться в центральный Караз.

Этцвейн неловко усмехнулся:

– В ближайшее время мне больше нечем заняться.

Глава 3

Этцвейн явился в гостиницу «Фонтеней» раньше условленного времени. На нем были костюм из плотного серого сукна, водонепроницаемая куртка из просмоленной рогожи – Караз был знаменит холодными туманами и дождями – и сапоги из чумповой кожи. В походный мешок он положил лучевой пистолет, давным-давно полученный от Ифнесса.

Ифнесса ни в гостинице, ни в таверне не было. Снова Этцвейну пришлось беспокойно бродить взад и вперед по набережной. Прошел час. К Этцвейну сзади подъехал дилижанс. Кучер махнул рукой:

– Вы Гастель Этцвейн? Извольте садиться, поехали.

Этцвейн с подозрением уставился в лицо бородачу:

– Куда?

– Поручено доставить вас по адресу – на северную окраину города.

– Кто вас нанял?

– Некий Ифнесс.

Этцвейн залез в дилижанс. Они ехали по берегу разлившейся дельты Джардина, постепенно превратившейся в сообщающееся с океаном солоноватое озеро Суалле. Город остался позади. Прибрежная дорога пересекала мрачные пустыри, заваленные осколками и