а ключей у меня, естественно, не имелось. Я, мысленно вздохнув, сорвал с пояса единственную ручную бомбу и, вставил её рукоятку в дужку замка, стукнул по ней ладонью, загоняя внутрь штырь, разбивающий колбу с воспламенителем. Осталось отбежать за угол, умоляя Пресветлого, чтобы он дал мне на это достаточно времени: склад для нас выстроили большой, а от ворот до угла — путь неблизкий...

После взрыва, сорвавшего замок, я зашёл в помещение и зажёг закрытый фонарь: всё, необходимое для РАБОТЫ, начиная с осветительного фонаря, тут уже имелось и где лежало,- тот, КОМУ НУЖНО, всё знал. Я откатил одну из бочек с лаком подальше, где лежали доски, и, пробив мечом её крышку, опрокинул толчком ноги. Потом порубил ещё несколько бочек: на складе завоняло так, что дышать стало трудно.

Оставалось только зажигать факелы и швырять их по одному вглубь помещения…

Когда я вышел на улицу, перекинув щит со спины в руку, за моей спиной лютовало нешуточное пламя.

Пожалуй, я всё сделал правильно: не успел я сделать и несколько шагов, как на меня из темноты выскочил один из вражеских бойцов. Он, не давая мне времени на раздумье, сходу атаковал меня двумя ударами меча крест-накрест — шустрый попался, сволочь такая, молодой да прыткий. Вот только недооценил он своего противника: я отбил его удары мечом и щитом, при этом, отводя щитом второй дар, я одновременно полоснул его мечом по бедру снизу вверх.

Напавший отпрыгнул от меня, встал в стойку. Я, выждав несколько ударов сердца для того, чтобы он потерял побольше крови, атаковал его сам. Он отбил мой первый удар, а я, не мудрствуя лукаво, сошёлся с ним вплотную и ударил щитом в его щит. Я был массивнее и сильнее — мой подраненный противник опрокинулся на спину, и я рубанул его по ноге — любимый приём Сазана, которого я знавал когда-то. Эта рана стала гораздо ужаснее первой; собственно, мой враг был уже не боец. Если бы я не боялся получить от него в спину какую-нибудь мелкую железяку, то уже мог бы его бросить и бежать себе дальше. Но, поскольку он состоял в «особом отряде», то мне пришлось ударить его по мечом голове, когда он попытался встать на ноги, и только потом бежать.

Но мне опять не дали возможности прийти на выручку своим: на меня выскочило сразу аж трое ночных гостей. Зная, что они — не простые вояки, и трезво помня, сколько у меня осталось сил и годов за плечами, я не надеялся добраться до стены, чтобы помочь тем, кто там ещё жив. В душе мелькнула горькая усмешка: пожалуй, Лебедь всё-таки ошибся, оценивая меня. Весь мой военный опыт говорил о том, что теперь, когда я сделал всё, что было в моих силах, я мог махнуть на всё рукой и постараться скрыться, спасая свою шкуру,- как сделал бы истинный боец «ночных сов». А я, слыша отдалённый звон мечей, наоборот, стремился туда, где, кроме смерти, мне ничего не светило.

Я не хотел драться с тремя опытными бойцами — мне хотелось прорваться сквозь них и добраться, наконец, до стены. Но горящий склад гигантским факелом освещал всё вокруг, не давая мне возможности скрыться втихаря; меня плотно связали боем, заставляя кружиться и отбиваться — я начал отступать к забору, чтобы, по крайней мере, получить защиту спины.

Мне, отразив все удары и сбив противникам темп, удалось вдохнуть поглубже, пока они собирались навалиться на меня снова; тут как раз грянул чудовищный взрыв, разметав склад на щепки и забросав улицу горящими обломками: мы там заложили ящик пороха для верности. Этот взрыв заставил божегорцев вздрогнуть, дёрнуться, оглянуться — я рванулся вдоль забора, надеясь от них оторваться, но тут мои глаза заволокло мраком, я перестал ощущать свои руки и ноги и вообще потерял возможность управлять телом — даже голову повернуть не мог! Но, быть может, я головой всё-таки и вертел, но только не видел ничего, кроме чернильного мрака, хотя совсем рядом пылал огромный сарай.

«Значит, вот оно как происходит… и боли нет. Ничего нет...»

В небесных чертогах.

Я проснулся на кровати. Но на необычной кровати: её застелили белоснежным бельём, какого я отродясь не видел. Я пригляделся: его материал был соткан из очень тонких нитей, и мне раньше не представлялось, что кто-то может создать такую тонкую и такую белую ткань. Да её только во дворцах использовать!- кто, кто постелил для меня ТАКОЕ?!!

Я сел, свесил ноги. На мне оказалась нательная рубаха и ночные штаны — их качество оказалось не ниже качества постельного белья. Неужели мои старания оценили столь высоко, что поместили на лечение в королевские покои?! Кстати: а что со мной сделали?

Голова, кажется, цела и не болит. Шишек — нет, и шрамов — тоже. По ощущениям — я вполне здоров, и тело нормально слушается. Или меня просто полностью вылечили?

Я встал на ноги, сделал несколько шагов. Хм, если я — такая уважаемая фигура, то на кой меня держали в столь малой коробке БЕЗ ОКНА? Но, однако, стены тут обшиты абсолютно гладким материалом без видимых щелей сопряжения листов — я провел пальцем по поверхности бледно-серого цвета: да, ТАКОЙ декор мне раньше видеть тоже не доводилось.

Я поднял глаза: на потолке не имелось ни ламп, ни люстры, но, тем не менее, сам потолок излучал свет, вполне достаточный для письма и чтения. Конечно, химики нынче творят вещи удивительные, но подобную конструкцию я даже в нашем научном городке не видел. И не сомневался, что её создание было делом очень недешёвым.

А где дверь-то?

Да вот же она. Только что это за дверь, на которой нет ручки, и сразу видно, что она не открывается ни вперёд, ни к себе? Ага, рядом с косяком имеется коробочка — я взялся за неё рукой, надеясь открыть, но тут послышался шелест, и дверь принялась уходить внутрь стены, открывая дорогу.

Я, испугавшись шороха, отпрянул, невольно хватаясь за пояс, но… увы и ах: кроме штанов и рубашки, никакого другого оружия при мне не имелось. И в комнате — тоже. Дверь, подождав меня некоторое время, сама по себе вернулась на место с тем же мягким шорохом-шёпотом.

Да где же я, мать вашу всех так!!! Если бы ТАКАЯ дверь имелась у Его Величества, то слухи о ней непременно просочились бы в народ! Или это — недавнее изобретение?