Девка, что шатается с ним – тоже была бы неплохим товаром, но улов молодых и смазливых и так выдался удачным. Пока хватит. А вот музыкантов еще не было. И за него они поторгуются. Хорошо поторгуются. Если б Олли не опознала музыканта, то жребий бы точно пал на деваху в майке, что возится сейчас на кухне с банкой консервов. Дэн снес бы парню башку, а конфетку упаковали бы и доставили заказчику.

Но Олли его опознала, так что экземпляр для коллекции был выбран безоговорочно.

***

У Лиа был плеер, о котором не знал Норт. Заряда аккумулятора почти не осталась, и она решила, что сегодня самая подходящая ночь для последней музыки. У них кончилась еда и завтра придется выйти. Возможно, это будет их последний день. Значит, последняя ночь должна быть уютной, и ничто, кроме музыки, больше не способно сделать ее такой.

Лиа знала, что Норт не поднимется к ней сейчас. Он будет пить в одиночестве. И ей не хотелось быть рядом с ним. Иногда с ним было хорошо. Раньше. Когда-то давно.

Но только не сейчас.

Когда мир изменился – изменилось все. Они прятались в этой клетке и должны были как-то выживать. Вместе. Потому что теперь, как и в самом начале их отношений, у них больше никого не было. Был только он, и была только она. Два человека вдвоем против целого мира.

Лиа не встречала других выживших. Когда все только началось, они видели лишь пару соседей, в спешке покидающих поселок на своих джипах. Потом попадались уже совсем другие соседи. Изменившиеся. Там, за забором, они ходили и искали себе пищу. А Лиа и Норт стали добровольными заложниками красивого двухэтажного дома.

Они с Нортом больше не разговаривали. Говорили о каких-то мелочах, о бытовой ерунде или погоде. Но не разговаривали.

Иногда по привычке они вместе ели, иногда вместе спали, но больше не были «вместе».

Они раскололись.

У нее даже появился свой маленький секрет – плеер. Лиа всегда считала, что любовь – это делиться всем: и плохим, и хорошим. Но теперь не хотела разделить с ним даже музыку.

***

Дэн и Олли всегда были весельчаками. Еще будучи подростками, угнали машину в пьяном угаре и сбили человека на шоссе. Непреднамеренно, конечно, но это никогда не было оправданием для тех, кто садится за руль пьяным. Тело мужчины нашли через два месяца, Олли и Дэна – не нашли.

Несколько месяцев они жили как на иголках, а потом поняли, что не так: не страх быть раскрытыми держал в напряжении – им хотелось добавки.

С того момента в их городе произошло немало темных историй с ограблениями домов и исчезновениями людей. Это было весело и приносило доход. Иногда Олли ради забавы оставляла себе какой-нибудь сувенирчик на память. Остальное приличное барахло сплавляли через малыша Джонни. Он умел спрятать концы в воду.

А теперь, когда с миром случилась вся эта фигня, можно было брать все, что захочется. Улики никто не обнаружит. Полиция не сядет на хвост – ее больше нет – и никто не будет задавать вопросы.

Даже жаль… Олли так хотела побыть свидетелем в деле. Может, ее бы даже показали по телевизору. Личико-то у нее премиленькое. Но теперь ни телевидения, ни журналов. Зато талант не пропал.

Теперь вместо того, чтобы грабить и мучить, они мучили и похищали.

***

Они сидели в кустах перед домом, в одной из комнат которого горела керосиновая лампа. Силуэт в окне время от времени мелькал туда-сюда.

Они нашли этот дом еще неделю назад и, когда поняли, на кого наткнулись, решили не вламываться сразу – сначала поиграть.

И вот – час игры настал. Приоткрытое окно дало им возможность сделать все по-тихому. Они не до конца еще продумали план, решили импровизировать, когда встретятся с музыкантишкой лицом к лицу. Подруга его уже спит, а он, как всегда, бродит по дому со стаканом в руке.

Олли пошла первая.

Он сидел в кресле спиной к ней и цедил содержимое бокала. Она на цыпочках приблизилась к креслу, перекинулась через его спинку и протянула руки к музыкантишке. Он слегка вздрогнул, но не произнес ни слова. От него пахло алкоголем, и она чувствовала, что все делает правильно.

Одной рукой обняла его за шею, вторую положила ему на грудь, залезла пальцами под рубашку. Он прикрыл глаза и прислонился головой к ее руке. Норт был уже изрядно пьян, Олли видела, как он млеет под нежными прикосновениями.

Прядь волос упала вниз, он улыбнулся и потерся щетиной об ее щеку. Пьяным чуть хриплым голосом произнес:

– Надо было делать так каждую ночь...

Олли хмыкнула, но ничего не сказала.

– Почему не спишь, Лини-бикини? – Он поднял руки к ее шее, чтобы притянуть к себе.

«Даже не понял, что я – не она».

Олли улыбнулась. Ей понравилось дурачить глупого пьяного музыкантишку. Она наклонилась ниже, поддаваясь его рукам, почти коснулась своими губами его губ, но в последний момент увернулась и тихонько рассмеялась ему в ухо, затем прошептала:

– Потому что я не Лини-бикини.

Она отстранилась и встретила его затуманенный взгляд, еще шире улыбнулась и ласково прошептала:

– Я – твоя беда.

***

Секунду-другую он не понимал, что происходит. Он не раз просыпался пьяным в объятиях чужих ему женщин, но, трезвея, всегда предпочитал видеть рядом свою. Когда Норт осознал, что происходит нечто странное и пугающее, было уже поздно. Женщина зажала ему рот и обхватила за шею.

«Удушающие стальные объятья».

Она, конечно, не была морским пехотинцем, который мог бы свернуть ему шею на раз, но явно знала, что делает. Какое-то время Норт дергался, пытался вырваться, но когда перед ним показался мужчина с пистолетом, сразу обмяк.

– Правильно, молодец, – послышался тихий ровный голос. – Крикнешь, и твоя спящая подружка станет мертвой подружкой. Ты меня понял?

Норт покивал.

Женщина ослабила хватку. Мужчина вышел вперед и встал напротив Норта.

***

– Если будешь вести себя тихо, твоя подружка не пострадает. Если дернешься или заорешь, я вышибу тебе мозги.

Норт опять покивал. Олли выпустила его из своих объятий и насупилась. Она вдруг поняла, что еще не наигралась и теперь хочет настоящий спектакль, один из тех, что они уже разыгрывали перед ошалевшим товаром.

– Что-то не так? – спросил Дэн.

Олли скривилась.

– Да, – отрывисто сказала она, – я хочу «Спящую красавицу».

Дэн удивленно приподнял