не тревожат с того самого дня на крыше поезда. Что все очень даже неплохо.

Это, конечно, была неправда, но раскрывать всю правду до конца порой не хочется даже себе. Все и так косо смотрят на нее. Даже, возможно, опасаются. И теперь Милада начинала думать, что правильно делают. Она может быть опасна.

Единственный, кому она точно не хотела бы причинить вред, – это Джереми. А первым, от кого их группе стоило бы избавиться, – Санни. Не от этих двух дядек-бандитов, а от него – фальшиво-гостеприимного человека с красными от крови руками.

Она подняла голову и уставилась на него. Санни сидел в пассажирском кресле, откинувшись на спинку и закинув ноги на приборную панель, смотрел вперед. Возня Милады, скрипы дерматиновой обшивки и плохо прикрученной столешницы нисколько его не интересовали.

Милада нахмурилась, уселась поудобней и заставила себя посмотреть на странного попутчика, от которого бросало в дрожь.

«Интересно, у меня получится влезть в его голову, как это было тогда с Бабируссой?»

Она попыталась сосредоточиться и пристально вгляделась в его затылок. Не почувствовала ничего. Абсолютно ничего. Ни эмоций, ни мыслей. Словно он сидел за невидимой каменной стеной.

«Но ведь так и должно быть. Разве нет? – подумала она. – Когда-то я была обычной, как все. Я ничего такого не умела и даже всерьез об этом не задумывалась. И изображая гадалку, я понимала, что просто шучу».

Но сдаваться не хотелось.

«О чем ты думаешь? Что ты видишь? – мысленно обратилась к нему, а потом запоздало-испуганно подумала: – А что, если мне не понравится то, что я там увижу?»

«Детка, детка, не беги. Ты за дяденькой иди…» – эта мысль пришла извне. Милада тут же отказалась от своей идеи влезть к Санни в голову, собралась лечь назад и закутаться в покрывало, но опоздала.

Страшила запрыгнул на столешницу. Ей даже почудилось, что та скрипнула. Такие вот проделки воображения. Жаль, что сам Страшила не был воображаемым.

«Балуешься тут без меня, да?»

Милада отвернулась к окну.

«Брось, ты же знаешь, что это тебе не поможет».

– Поможет, – шепотом прошипела она, бросив на него косой взгляд. Темное облако попятилось.

«Ой, какие мы грозные! Разве ты не скучала по мне?»

Милада закатила глаза.

«Детка, детка…»

Девочка уставилась на небо, жадно вглядываясь в звезды, будто те своим светом могли заслонить ее от сгустка тьмы, перекатывающегося по старой царапанной столешнице крупными пышными клубами дыма.

«Детка, детка, не беги…»

– Да что тебе нужно? Что ты хочешь сказать?

Облако замерло, приобретая смутные очертания какого-то животного. Рассмеялось колючим смехом.

«Ненавижу твой смех», – подумала она и произнесла:

– Так что тебе нужно? Отвечай!

«Раз уж ты настаиваешь…»

Облако соскользнуло со стола, и Милада дернулась, подавшись назад. Но было поздно – Страшила уже успел обвиться вокруг ее шеи, повиснуть на плечах невесомым объемным шарфом.

«Детка, детка, не беги... – прошептал он сбоку, затем плавно переползая и стягивая кольцо, проговорил уже возле горла. – Ты за дяденькой иди».

Голос был мягким, но Милада, как никто, знала, что такой мягкости верить нельзя.

«Первой быть тебе нельзя, или смерть возьмет… – Голос затих и тут же зазвучал возле самого уха: – Те-бя».

Милада зажмурилась и взмахнула руками, пытаясь рассеять то, что камнем повисло на шее. Этот мерзкий, леденящий шепот всегда заставлял кожу покрываться мурашками. Она спрятала лицо в ладони, а потом, когда слишком быстро колотящееся сердце начало сбавлять ход, медленно растопырив пальцы, посмотрела сквозь них. Темное облако испарилось.

«… смерть возьмет тебя», – вот что он сказал, и Милада поняла, что на самом деле совсем не хотела слышать продолжения этой считалочки. Но ведь сама же и попросила. Хитрый, мерзкий Страшила опять поймал ее на крючок. Она в который раз сама же на него бросилась.

Глупая. Какая же она глупая.

Убрала ладони от лица и убедилась: Страшила пропал. Его больше не было рядом, никто не висел на шее, не шептал в ухо.

Милада глубоко вздохнула и только теперь заметила, что Санни, до этого не проявлявший никакого интереса, развернулся и смотрит на нее, не отводя глаз.

«Неужели он тоже его видел?»

Глава 41 (ДО) Сорняк

Алисия пришла с работы, бросила сумку на пол в прихожей, на ходу сняла туфли, вошла в гостиную и легла на пол. Сначала просто лежала, не думая ни о чем, опустошенная и выжатая. Не было сил подняться и встать. Все шло кувырком и на работе, и в личной жизни. Все разваливалось, сыпалось прахом. Она не могла ничего исправить, как бы ни старалась. Она была в эпицентре торнадо, а вокруг нее все вращалось на огромных скоростях. Одно за другим важное и ценное попадало в вихрь, вылетало и разбивалось. А она ничего не могла с этим поделать.

Было так больно.

Алисия чувствовала себя беспомощной и жалкой.

Потом в голову пришла мысль, закатилась, как шар в лузу.

«Я уйду…»

Эта мысль запустила водоворот эмоций.

«Я уйду… Выйду из игры».

Попыталась себе возразить, но тут же нашла контраргумент. И чем больше спорила, тем больше понимала, что проигрывает этой простой и страшной мысли. У нее не хватает доводов, чтоб отбиться, чтобы остаться.

Да, всегда есть ради чего жить, но все, что приходило на ум, казалось блеклым. Если бы Алисия вела спор с живым человеком, то сама бы услышала, как безумно это звучит. Но никого рядом не было, а спорить с собой вслух – точно безумие. Но она же не чокнутая. Она ведет логичный диалог, просто проигрывает…

Алисия плакала почти беззвучно, хотя хотелось кричать. Она вспоминала все свои взлеты и падения, все счастливые и горестные моменты. Попыталась мысленно вывести счет на табло. Счет был не в ее пользу.

Слезы были горячими, обжигали щеки и крупными каплями падали на пол. Она уже перестала их вытирать, просто лежала, скорчившись, вцепившись пальцами в мягкий ворс ковра, и едва слышно кричала. Раньше она не знала, что кричать можно тихо, но во все горло.

«Все равно никто не услышит… Никто не поможет…»

Алисия уткнулась лицом в ковер, подтянула колени к груди. Теперь она уже не могла кричать даже про себя, не было сил. Только судорожно всхлипывала и что-то шептала.

«Никому нет дела. Сдавайся».

Голос в голове заговорил холоднее. Алисия попыталась сосредоточиться на чем-то хорошем, что обычно доставляло ей радость, но, перебирая в голове варианты, все