следующий раз уже я подсуетился и мне на день отдали ключи от однокомнатной квартиры в спальном районе. На сей раз я заставил Олю соврать дочери, что она переночует у приболевшей подруги. Вернее, как раз я предлагал сказать всё, как есть. Но Оля пообещала сделать это попозже сама.

Мы сразу, как переступили порог, принялись грешить напропалую. Не дошли до спальни, благо, что в квартире тепло, батареи раскалённые. И позже, глядя на женщину, которая готовит нам чай с бутербродами, я задумался. За окном метёт, ничего не видно, слышен вой ветра, а у нас тут просто идиллия. Я ласково провёл рукой по тёплому бедру женщины, та улыбнулась мне, — иди, я сейчас всё принесу.

А на следующий день, сидя в своём новом кабинете, я пытался привести мысли в порядок. Вчерашняя ночь заставила меня подумать, а не пора ли выйти нам из леса и сдаться на милость победителя. Мне хорошо с этой женщиной и плевать на разницу в возрасте, в постели Оля даст фору молодухе. Да ей лет то всего ничего, молодая женщина. В принципе, я готов попробовать перевести наши отношения в более устойчивый формат. Для начала съехаться и параллельно искать новое жильё. Хотя у Оли есть двушка, вон мы вчетвером живём с родителями в такой же и ничего. Но тут не обойтись без серьёзного разговора с Юлей. И вроде у меня есть все основания полагать, что та относится ко мне положительно. Порой даже чересчур, учитывая, что она моя фанатка.

Сказано — сделано. Но результат оказался ужасен.

После репетиции я попросил организовать мне встречу с девушкой на нейтральной территории. А куда ещё можно повести девушку-подростка? Разумеется, в кафе-мороженное. Юлька оправдала своё имя, успевала уплетать вторую порцию пломбира с сиропом, прихлёбывать кофе-гляссе и смотреть по сторонам.

— Юль, я хотел с тобой серьёзно поговорить. О твоей маме. Что ты знаешь о ней и об их отношения с папой?

Девчонка облизнула ложку, вытерла рукой губы и посмотрела на меня, — а нет у них никаких отношений. Папа с бабушкой, а мы тут в городе.

— Ясно, а как ты думаешь? Мама может встречаться с другим мужчиной.

— Мама? Да она же старая, — девочка смутилась, — ну, может наверное. А почему Вы спрашиваете?

— Понимаешь Юля, так получилось…

А вечером отзвонилась Оля и похоронным голосом начала нести какую-то чушь, — как ты мог? Я же просила. Ты что специально хочешь рассорить меня с дочерью? Она такую истерику мне устроила, пришлось отпаивать валерьянкой.

Оля ещё что-то говорила, я запомнил только финальную фразу, — не звони мне больше. Прощай.

В голове туман, а когда он рассеялся, осталось ужасное послевкусие. Будто меня выжали и выбросили за ненадобностью.

Нет, ребёнка я где-то могу понять. Она, несмотря на то, что мать с отцом давно уже чужие люди, всё ещё питает иллюзию, что когда-нибудь случится чудо и они вновь станут семьёй. А тут пришёл злобный дядя Дима и эту самую иллюзию разрушил. Жестоко грязными сапогами растоптал детские фантазии.

Я не понимаю Ольгу. В отличии от дочери, та взрослая женщина и к мужу и его родне относится резко негативно. Она красивая, умная и самодостаточная. И мне казалось, что у нас всё по-серьёзному. Значит только казалось. Оля приняла меня как кобеля, а принимать в семью планов не строила. Может просто не готова, а когда созреет, к пятидесяти? Это когда баба ягодка опять?

А может всё проще и дело в моём нежном возрасте? Ну не видит она меня как партнёра, которого можно представить друзьям и коллегам. Возможно для неё мнение окружающих намного важнее, чем для меня. Вообще я вырос в обстановке абсолютной терпимости. В Израиле, как и других странах западной культуры никто пальцем не покажет даже на извращённые однополые связи. А уж разница в возрасте — вообще дело обычное. Те же смешанные браки людей разных национальностей дают сильное потомство и никому в голову не придёт считать это чем-то плохим.

А тут нет, как же — что скажет Анна Михайловна и Николай Трофимович? Что подумают люди? Как отнесётся к этому профком и партийная организация. Не вынесут ли эту тему на разбирательство в деканате? Тьфу, напиться что ли.

Глава 10

Мама, чувствуя моё настроение пожарила мои любимые лепёшки. Она лепит их из обычного пельменного теста. Они сначала отвариваются, а потом обжариваются на сковородке. Я их присаливаю и кладу сверху ломтик сыра. Могу умять за раз большую тарелку, попробуйте — успокаивает и настраивает на философский лад. Под тоскливое настроение пришла на ум композиция D. White «No Connect». Мелодия хороша и без слов, подходит под плаксивый момент, то есть типичный медляк, под который так приятно качаться с понравившейся девушкой на танцплощадке. В голове крутится фрагмент, всего две ноты, между которыми пустота. На гитаре набренчал что-то, уж больно легло на душу под настроение.

Загоревшись, позвонил Вере, благо она оказалась дома. Потом мы вместе пытались родить нечто похожее на мелодию. Вера пробовала поймать мою мысль на клавишах фоно. Средний темп, ближе к медленному. Размер — ровный, без кача. Мелодия будто скользит вдоль. Она светлая, но не радостная, нет надрыва, нет кульминации. Снова и снова и пытаюсь наиграть тему и раздражаюсь, когда Вера тормозит. Зато, когда у нас что-то получилось, я импульсивно закружил вставшую со стула девушку.

— Ой, — это мама сунула нос к нам, и поражённая видом Веры в моих объятьях, ретировалась на кухню, — ребята идите ужинать, я всё приготовила.

А потом я провожал девушку, а в голове уже крутились новые слова к будущей песне. Вернувшись домой, торопливо начал их записывать в тетрадку, исчеркал лист, достал другой.

А утром на работе с удивлением читал получившиеся:

Я не стал удерживать ночь,

Я не стал звать тебя в след.

Всё, что было — гони прочь,

Просто тихий, белый свет.

Я оставлю тебе тишину,

Пусть она тебя сохранит.

Всё, что было, я не верну –

Это пошлое, пусть догорит.

Мы не стали друг друга держать,

Значит, так было нужно судьбе.

Я учусь тебя отпускать

И идти дальше — уже налегке.

Припев:

Ирина…между мной и тобой

Белый свет вместо лишних слов.

Ирина…мы простились с судьбой.

Но осталась во мне любовь.

Ирина…не