Рейнар.

Разумеется.

— Нет, — сказал он.

— Отпустите.

— Нет.

— Она уйдёт!

— А вы сорвётесь следом за первой приманкой, как будто я вообще ничему вас не учил?

Ярость вспыхнула мгновенно.

— Вы меня ничему не учили, милорд. Вы только очень любите хватать меня за руки в самые неподходящие минуты.

Его пальцы не разжались.

Зато взгляд стал темнее.

— И всё же вы останетесь здесь.

— Там женщина из линии Вейры!

— А здесь — полсотни людей, которые уже увидели, куда бежать, если захотят выманить вас в следующий раз.

Проклятье.

Он был прав.

Как всегда — не вовремя и раздражающе.

Алина стиснула зубы так, что заболела челюсть, и всё же заставила себя остановиться.

Вниз по тропе уже неслись Тарр и его люди. Тёмная фигура у реки мелькнула между ивами, поскользнулась, выправилась и нырнула в редколесье по ту сторону берега — туда, где начиналась тёмная, глухая полоса леса.

Лайм, остановившись у кромки, что-то крикнул Тарру. До часовни долетело только последнее слово:

— …волчий!

Тарр резко затормозил.

Не из страха.

Из расчёта.

Женщина к тому времени уже исчезла за первыми деревьями.

— Что значит “волчий”? — быстро спросила Алина.

Лайм, тяжело дыша, взбежал обратно по склону.

— Лес там, миледи, — выдохнул он. — Волчий. Дальше реки. Местные в сумерках не ходят. И днём лишний раз тоже.

Марта, всё это время стоявшая на ступенях часовни как старая худая птица перед бурей, тихо сплюнула в снег.

— Конечно, туда, — буркнула она. — Куда ж ещё таким тварям бегать.

Рейнар отпустил наконец её локоть, но только чтобы тут же отдать приказ:

— Всех детей и женщин — в часовню. Двое у входа. Тарр возвращается с докладом, дальше без меня не лезет. И никого из местных в лес не пускать.

— А вас, значит, можно? — холодно спросила Алина.

Он повернул голову.

— Меня — нужно.

— Тогда меня тоже.

— Нет.

Вот теперь она действительно была готова ударить его, не особенно разбирая, куда придётся. Но Марта вмешалась раньше.

— Замолчите оба, — сухо сказала она. — Пока вы тут меряетесь приказами, хорошая нитка уходит в чащу. А в Волчий лес так или иначе придётся идти.

Тишина после её слов была короткой.

Но важной.

Потому что спор мгновенно перестал быть про их упрямство.

Стал про решение.

— Почему “придётся”? — спросил Рейнар.

Марта кивнула в сторону реки:

— Потому что если у бабы был камень Вейры и она шла именно от запертой комнаты, лес для неё не просто убежище. Там точка. Тайник. Трава. Люди. Что угодно. А ещё… — она бросила быстрый взгляд на Алину, — Норе для лёгких и той дряни в крови нужны не только мои сухие мешочки. Тут, на рубеже, растёт одна гадость, которая бывает полезней десятка честных отваров.

Алина сразу уловила это.

— Какая?

— Серебряная лёгочница. И чёрный корень подволчника. Первое вытягивает мокрый кашель и остатки сна из груди. Второе — если знать меру — показывает следы магической дряни в крови. А если не знать — отправляет прямиком к предкам.

Дара мрачно присвистнула.

— И, конечно, растёт эта радость не у дороги.

— Конечно, нет, — отрезала Марта. — Она и называется редкой, чтобы нормальные люди за ней не ходили с корзинкой.

Алина уже думала быстрее, чем успевала злиться.

Нора. След в лесу. Женщина с чёрным камнем. Илара, возможно, ниже по реке. Бранное, которое оказалось не просто ссылкой, а гнездом чьих-то тайников. И теперь — редкое сырьё именно там, куда ушёл след.

Слишком красиво.

Но игнорировать нельзя.

— Мы идём, — сказала она.

— Нет, — одновременно ответили Рейнар и Марта.

Алина медленно повернулась к старухе.

— Вы тоже?

— Я — потому что не хочу потом собирать тебя по сугробам, если тебя там лизнёт чужой знак. А этот, — Марта мотнула подбородком на Рейнара, — по своим мужским причинам. Но в сути мы сегодня редкостно едины.

Почти вся площадь делала вид, что занята не ими.

Очень плохо.

— Значит, так, — тихо сказала Алина, стараясь, чтобы голос звучал не как спор жены с мужем, а как хозяйское решение. — Нору нужно лечить сейчас. Людям у часовни нужна аптека сейчас. Я не бросаю Бранное ради красивой погони. Но и след не отдаю. И сырьё тоже. Значит, мы идём быстро, малым составом и только за тем, что действительно нужно.

Рейнар смотрел на неё слишком пристально.

— Вы не идёте.

— Я единственная здесь, кто точно знает, что именно искать.

— Марта знает лес.

— Марта знает травы. Я знаю, что делать с ними потом и что может лежать за магической линией Вейры.

— Вы опять лезете туда, где вас могут убить.

— А вы опять говорите это так, будто сами стоите в стороне и смотрите.

Пауза.

Короткая.

Опасная.

Потом Тарр, поднявшийся обратно с реки, коротко бросил:

— След свежий. Через брёвна ушла уверенно. Там ещё двое старых отпечатков. В лесу ходили не раз.

Вот и всё.

Рейнар выдохнул медленно, так, будто загонял ярость куда-то глубже рёбер.

— Полчаса, — сказал он наконец. — Только потому, что в лес я всё равно иду. Вы — при мне. Тарр, ещё двое, Марта. Лайм остаётся здесь. Дара — часовня и котлы. Мира — записи, Нора и малые приёмы. Если мы не вернёмся к сумеркам, Бранное закрыть.

Победа не принесла Алине облегчения.

Потому что цена у неё всегда была одна и та же — его плохое настроение и собственная уже привычная тревога от того, насколько сильно он всё чаще учитывал её в своих решениях.

Через полчаса они уже были у реки.

Небо потемнело, хотя день ещё не кончился. Зимний северный свет вообще редко можно было назвать светом — скорее затяжной серой отсрочкой перед темнотой. Берег с этой стороны был голый, продуваемый, а дальше начинался лес.

Волчий.

Название подходило ему слишком хорошо.

Сосны там росли темнее обычного. Стволы — теснее. Подлесок почти не просматривался, словно тени специально сдвинулись ближе друг к другу. Даже снег под деревьями лежал иначе — не чистой белизной, а сероватой коркой, будто сама земля под ним давно не дышала нормально.

— Местные говорят, там волки ходят? — спросила Алина, затягивая перчатки плотнее.

Лайм, державший лошадей у реки, покосился на чащу и ответил так, как отвечают люди, давно выросшие рядом с плохим местом:

— Волки там, миледи, ещё самое приятное.

Чудесно.

Они перешли реку по старому настилу из брёвен. Один раз Алина поскользнулась, и Рейнар, не говоря ни слова, придержал её за талию. Коротко. Жёстко. Слишком естественно.

Тело, проклятое предательское тело, отозвалось мгновенно.

Не время.

Совсем не время.

Он убрал руку сразу,