Вообще всё,- ответил «убийца драконов» и повёл рукой вокруг нас.- Я не могу больше… каждый день жду, жду, что вот сегодня непременно на нас нападут и раскатают тут всё к чёртовой матери вместе с нами. Мы — смертники: у нас нет шансов выжить против армии, а уходить мы не имеем права. Тогда уж пусть лучше поскорее всё кончится, чем так ждать...

- Сынок, не гневи Господа Бога нашего, Вседержителя!- вскинулся жрец, который по возрасту среди нас был самым старшим, а Убивец, пожалуй, ему во внуки годился.- Не может он… а я тоже не имею права покидать сие место, покуда тут есть хотя бы один человек из моей паствы. И у меня в руках вообще никакого оружия нет, окромя моей веры — вот с ней мне и придётся стоять против супостатов. Что, у меня шансов выжить больше тебя, что ли?! А я не хнычу, и каждый день встречаю со смирением — и ты так должен! Назвался военным — так и будь им, и жди смерти без ропота и без нетерпения!

После сих слов Святой отец безо всякого смирения отвесил Убивцу смачный подзатыльник, вырвал у меня кувшин, приложился к нему, а потом дал «причаститься» и «небесному охраннику», получившему от него благословение.

- Ты, Убивец, сущий салага, воевавший лишь разок. А я воевал четверть века, и мне столько раз приходилось ждать утра безо всякой надежды, что я уже сбился со счёта и перестал прикидывать: есть у меня шансы или нет ни хрена? Если сегодня есть что пожрать и выпить — значит, день прошёл удачно. А что будет завтра — это только Богам известно, а они играют нами так, что я до сих пор удивляюсь… Кстати, о выпивке: дай-ка сюда кувшинчик...

Я допил почти до конца, вручил сосуд на хранение жрецу и пошёл к стене. У её подножия помочился, поскольку по мере опустошения городка наши нравы упростились до минимума, и мы стали жить по принципу «возможно, завтра все умрём», поднялся по лестнице на дощатый помост, прошёлся вдоль бойниц, остановившись у позиции ракетного станка. Ради неё бруствер стены разрубили, чтобы дать возможность разворачивать набор стволов под большим углом направо-налево, и поэтому я, стоя в полный рост, мог прекрасно озирать окрестности.

Часовой, обязанный дежурить неподалёку от этого станка, почтительно козырнул и отошёл подальше, дабы не мешать начальству предаваться погружению в глубину стратегии.

На горизонте виднелись отсветы далёких пожаров. Но мы ещё накануне появления вражеского аэроплана уже успели увидеть нечто подобное, и сейчас подобный апокалиптический пейзаж воспринимался безо всякой сенсации,- просто как неумолимый факт приближения войны к нашему порогу. Летний воздух пьянил своей чистотой и насыщенностью; однако, пахло приближением осени. Я вдохнул поглубже, пытаясь погрузиться в картину в целом.

С внешней стороны крепости, как я и требовал, выстроили линию фонарей, подвешенных на шестах, которые слабым желтоватым светом неуверенно рвали кромешную тьму. Кто-то швырнул за стену осветительную шутиху: она вспыхнула ослепительно-белым фосфором, потом слегка пригасла, заливая безжалостным мертвенным светом окружность в 30 локтей диаметром, в которой невозможно затаиться незамеченной даже кошке. Ну, слава тебе, Пресветлый: часовые пока что боятся смерти и не дремлют. Или, возможно, тот караульный, что отошёл от меня, дал сигнал товарищу, и тот изобразил, что не спит — с нашими идиотами всё может быть, и поэтому по стене нужно ходить почаще. Если сам хочешь жить, конечно.

Интересно, а если к нам принесёт мой приснопамятный 5-й легион Божегорской армии, и мне придётся воевать против Шмеля, Деляги, Молочника, Бима и Бома?

А вот и война...

Утром Боги ответили сразу на все мои вопросы, выстроив напротив крепости три божегорские когорты, т.е. примерно полторы тысячи человек, с учётом их потерь по пути сюда. Если учесть, что у нас имелось полторы сотни бойцов плюс два десятка городской стражи, то по всем раскладам получалось, что наша песенка спета. Даже без участия четырёхкрылых «драконов».

Я по тревоге сразу помчался на стены, словно юный мальчишка, хотя мне полагалось (и было бы умнее) держаться поближе к Самому Главному. Эту ошибку я заметил только тогда, когда увидел, что к главным, «химическим» воротам посёлка приближается торжественная кавалькада парламентёров, а ей навстречу выезжают Самый Главный и Главный по охране химиков в сопровождении пятёрки всадников.

Божегорская делегация, надо признать, выглядела помпезно. К нам подошёл неполный легион — значит, взяли самых лёгких на подъём и ускоренным марш-маршем дошли до нашей крепости по крестьянским дорогам. Тем не менее, на лицах их парламентёров не читалось ни усталости, ни недосыпа: блестящие, расслабленные, чисто выбритые офицеры на ухоженных конях, а полковник и вовсе красавец при всех орденах. Кроме белой тряпки на шесте наши «гости» вооружились и армейским вымпелом — ага, третий легион.

Наша группа на их фоне выглядела откровенно бледно: Самый Главный качался в седле от недосыпа, а остальные выглядели и вовсе понуро, словно нашкодившие школяры перед лицом преподавателя.

Наши переговорщики приблизились к «гостям» и начали разговор. Я добрался до надвратной башенки и наблюдал сие действие издалека. Слов было не разобрать; я видел лишь, что их полковник вальяжно разводил руками и качал головой, словно барон, рассказывающий мужикам, что им всё равно деваться некуда, и налоги придётся всё-таки платить и девок ему в постель подгонять по мере надобности, а «мужики» в ответ горестно вздыхали. Собственно, ничего другого нам и не оставалось.

Вообще-то, все эти расшаркивания в наше время потеряли великий смысл: приказ о капитуляции любой крепости мог дать только Его Величество собственноручно, а когда он ещё узнает про наше аховое положение? А без такого приказа сдача вооружённой крепости приравнивалась к государственной измене со всеми вытекающими последствиями для карьеры плюс пристрастными допросами «там, где надо», и её комендант должен был прежде сто раз подумать, чем принять подобное решение самостоятельно. Но, уж коли дворянский этикет требовал подобную процедуру, можно и порасшаркиваться… ага, наши люди повернули обратно: переговоры завершены!

Я опрометью бросился назад вдоль стены, остановившись возле ракетного станка. Ракетчик и вспомогательный боец охраны мирно расслаблялись, поглядывая на стройные шеренги божегорцев, стоящие вдалеке. Орудие было заряжено, и даже все хвостики огневых шнуров увязаны в один узел. Понятное дело: бойцы испугались аэропланов — вот и подготовились.

- Переговоры завершены!- гаркнул я.- Что стоим?! Наводи на врага, огонь по готовности!

Они вылупились на меня непонимающе. Наконец, «убийца драконов» включился и ответил:

- Так