Не хотелось бы пропустить праздничный ужин, — понизив голос, торопливо проговорил он, когда я подошёл к нему.

— Пошли, — дёрнул плечом.

На самом деле мне не очень хотелось туда идти. Нет настроения праздновать, когда вокруг столько больных и раненных. Некоторые лишились руки или ноги. У кого-то снесло пол лица. Кто-то был сильно обожжен и так обмотан бинтами, что походил на мумию.

Но мы с Геной договорились, что пойдём вдвоём, поэтому пришлось согласиться. Когда зашли в столовую, то удивились тому, сколько здесь народу. Когда люди рассеяны по лагерю, кажется, что их совсем немного, но сейчас здесь собрались все, кто не был на дежурстве. Столовая буквально гудела, как улей.

Я огляделся в поисках свободного места. На столах, накрытых обычными белыми скатертями, стояли салаты, запеченное мясо, картофельное пюре, кексы с изюмом и много мандаринов. Вместо бутылок с вином и шампанским — чайники со свежезаваренным чёрным чаем.

— Саша, сюда! — махнул мне Гена и указал на стол, за которым сидел один из лекарей.

Я подошёл к нему, не переставая икать взглядом Глеба. Но его здесь не было. Скорее всего, его, как новичка, поставили на дежурство в новогоднюю ночь.

— Как я соскучился по оливье, — воодушевленно проговорил Гена, накладывая себе в тарелку салат, густо политый майонезом. — А пюрешка — просто класс!

В это время послышался звонкий звук, привлёкший всеобщее внимание. В центр столовой вышел Апраксин.

— Дорогие боевые друзья! — заговорил он. — От всей души поздравляю Вас с наступающим Новым годом! Год выдался непростым, но я уверен, что в будущем мы пройдём все трудности вместе — плечом к плечу, поддерживая друг друга! — он обвёл взглядом притихших офицеров, бойцов и прочих служащих лагеря, стараясь встретиться взглядом с каждым. — Я горжусь каждым из вас — вашей стойкостью, мужеством и верностью долгу. Желаю, чтоб в новом году сбылись ваши самые заветные мечты, а трудности остались позади. С праздником вас, мои верные боевые друзья!

Толпа грянула криками «С праздником!», «Ура!», «С Новым годом!», послышался звон посуды. Все поздравляли друг друга и желали много хорошего.

Я в первый раз присутствовал на таком празднике, и он показался мне очень добрым и светлым. Во время празднества никто ни перед кем не кланялся. Генералы чокались с обычными бойцами и крепко пожимали им руки. Кто-то хлопал хлопушки, из которых вырывался сноп разноцветных кружков. Кто-то распевал песни или рассказывал забавные стишки. Короче, всё было дружно и весело. Мне очень понравилось. Правда, когда вспомнились домашние и Лена, я немного взгрустнул. Захотелось в этот чудесный праздник оказаться в кругу семьи.

Праздновали до позднего вечера. Салат оливье мне очень даже понравился. Я бы даже не добавлял туда ничего. Кекс тоже оказался свежим и сочным. А мандарины — просто великолепны! Похоже в это жизни я становлюсь гурманом.

Когда всё было выпито и съедено, все песни спеты и стихи рассказаны, мы начали расходиться по домам. По пути увидел Глеба. Он направлялся в сторону ворот, прихватив из кухни столовой кусок кекса и наполнив термос горячим чаем.

— Как повеселились? — спросил он.

— Мне всё понравилось. Даже в конкурсе поучаствовал и выиграл плитку шоколада. Будешь? — предложил я.

— Буду, — кивнул он и забрал протянутый шоколад. — Мне ещё до утра стоять. Но я не в обиде. Кто-то же должен.

— Всё верно. Спокойного дежурства, — сказал я, похлопал его по плечу и зашёл в дом.

Обогреватели с кристаллами — отличная вещь. Внутри дома тепло и уютно. Нужно будет Степану Кедрову подарить такие обогреватели, чтобы не мучился с печкой в доме.

Я забрался под одеяло и уже засыпая вспомнил Лену. Надеюсь, до неё уже дошла информация о том, что отец жив. Интересно, а за меня она тоже переживает или я ей не так уж и дорог?

Перед мысленным взором всплыло её красивое лицо, густые золотистые волосы, шикарная фигура и длинные ноги. Она идеальна и, кроме того, единственная женщина о которой я думаю, как о своей будущей жене. Я хочу просыпаться рядом с ней, каждый день видеть её прекрасное лицо, а также, очень хочу, чтобы она родила мне детей. Когда всё закончится, я официально сделаю ей предложение.

Мечтая о безоблачном будущем, я даже не заметил, как заснул.

Утром я проснулся будто от толчка. Открыл глаза и понял, что уже светает, но в доме никого не было. Я попытался ещё немного вздремнуть, но меня не покидало какое-то тяжелое, неприятное чувство в груди. Я знал, что это может значить — интуиция подсказывает о беде. Натянув тёплый вязанный свитер, я подошёл к окну и выглянул на улицу. Вроде всё тихо и спокойно, но лучше проверить.

Выпив стакан теплой воды, я оделся и вышел на улицу. Изо рта и носа вырывался пар, шерстяной шарф мгновенно покрылся инеем — температура снова сильно упала. Не знал, что в этом мире настолько суровые зимы. Правда, говорят, здесь довольно тепло, если сравнивать с северными регионами империи.

В лагере почти никого не было видно, кроме прохаживающихся дежурных и кухарок, спешащих на работу, и двух лекарей, стоящих у двери приёмного отделения. Магический купол мерцал, вокруг тишина и спокойствие. Что же вызывает во мне такую сильную тревогу?

Я решил проведать Глеба и двинулся к воротам. Ещё издали я заметил, что не я один направляюсь к воротам. Прямо передо мной с широкими лыжами наперевес шёл маг. Я узнал его по эфиру — Краснов.

Куда это он собрался в такую рань, да ещё и на лыжах? Вдруг интуиция, что лишь тихонько ныла в груди, подала громкий голос, отчего в кровь хлынул адреналин. Ага, а вот и причина внутреннего напряжения. Обязательно надо выяснить, что он затеял.

Я увидел, как бойцы открыли ворота и через брешь выпустили Краснова за пределы лагеря. Какого чёрта⁈ Без разрешения начальника лагеря никто не имеет права выходить — это я точно знаю. Ускорившись, я увидел среди дежурных Глеба.

— Надо поговорить! — крикнул я ему и махнул рукой.

Он поспешил ко мне и вопросительно уставился.

— Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — нетерпеливо ответил я. — Почему выпустили краснова?

— Так у него на руках пропуск, в котором написано, что он идёт на охоту, чтобы восполнить запасы мяса. А что?

— Не верю я ему. Не за мясом он пошёл, — мотнул я головой. — Слушай, глеб, выпусти меня?

Мой бывший телохранитель недовольно поморщился.

— Не положено.

— Ты должен меня выпустить, — с нажимом произнёс я.

— Хорошо, но за это возьмёшь ответственность на себя. Понял?

— Да понял