такое говно поставляет. Из-за них чуть человека не угробили. Сволочи. Если подтвердится, что снова пустышки, то я сам лично пойду писать заявление в полицию. За жабры надо брать этих тварей.

Я с ним был полностью согласен. Одно радовало — я привёз почти всё, что может понадобиться, и в качестве своих лекарственных препаратов был уверен на все сто процентов. Ведь лично проверял процесс производства и проводил выборочную проверку на себе.

Через двадцать минут всем стало ясно, что мужчина пошёл на поправку, и опасный период прошёл. Трофим, не говоря ни слова, протянул мне руку, и мы обменялись крепким рукопожатием.

Медсестра укутала в одеяло спящего больного, и мы разошлись. Я подошёл к Орлову и опустился на край его кровати.

— Ну что? Жить будет? — встревоженно спросил он.

— Будет, — кивнул я. — Максим из вашего отряда?

— Да. Моя правая рука.

— Он бредил. И похоже вспоминал то, что случилось с вами за последние дни. Можете расскажете?

— Расскажу. Тебе всё расскажу, — тяжело вздохнул он и начал говорить…

Глава 19

Граф Орлов приподнялся, поправил под спиной подушку, отпил из кружки остывший чай. Всё это врем терпеливо ждал, когда он заговорит. Я знал, что он уже обо всём доложил военным, но тогда меня в госпитале не было, поэтому я не слышал его рассказ. Мне действительно было очень интересно узнать, что с ними произошло, и куда они пропали так надолго.

— Подробностей я тебе рассказать не смогу, сам понимаешь, но кое-что расскажу, — он осторожно прикоснулся к глазу, который уже зажил, но всё ещё был немного припухший. — Османы заняли развалины Сурской крепости и заложили туда артефакт, который каким-то образом блокировал всю нашу магию. Тяжёлые орудия туда не пронести — дорогу и мост разрушили. Нам поставили задачу добраться до крепости и уничтожить артефакт. Мы выдвинулись ночью. Как раз морозы сильные ударили, но нам это было на руку. Османы зиму не любят и прячутся в своих норах, — тут он закашлялся и вновь отпил из кружки. — Добрались до крепости без приключений. Хотя надо было понять, что османы не настолько глупы, чтобы не защищают крепость, — Орлов горько усмехнулся.

В это время подошла медсестра и приложила к его виску артефакт, показывающий температуру тела. Этот артефакт был один на весь госпиталь, поэтому чаще использовали обычные ртутные градусники. Как оказалось, в лагерь навезли всяких сложных приборов и сильнодействующих лекарств, но мелочевки вроде артефактов-градусников, грелок, посуды и уток не хватало.

— Что было дальше? — прервал я затянувшееся молчание. Орлов смотрел перед собой безучастным взглядом, будто был не здесь, а вновь вернулся к тем событиям.

— Внутрь мы зашли без проблем и не встретили ни одного янычара. Магия заглушалась так, что я бы не смог даже спичку поджечь. Правда, мы на неё особо не надеялись — знали, куда идём. У нас с собой были оружия и боевые артефакты с мощной прицельной разрушительной энергией. Где искать, никто из нас не знал, поэтому я принял решение разделиться по двое и отправиться в разном направлении. Крепость большая, даже второй этаж сохранился, поэтому требовалось всё быстро прошерстить. Но именно это было моей ошибкой, — Орлов тяжело вздохнул и обвёл взглядом кровати, на которых лежали в том числе и его бойцы. — Это была ловушка. Нас атаковали сразу со всех сторон. Пятерых убили сразу же. Остальные не знали, куда бежать и что делать, ведь я уже был на втором этаже и оттуда им кричал приказы, но сквозь шум и грохот они меня не слышали.

Он хотел снова отпить чай, но кружка уже была пуста, поэтому он махнул рукой мимо проходящему медбрату и попросил его принести еще теплого чая.

— Выйти из крепости мы не могли — нас тут же расстреливали, — продолжил он свой рассказ. — Магия была заглушена, а сам артефакт мы так в крепости и не нашли. Скорее всего, его там просто не было. Я так думаю, его зарыли где-то в лесу, а крепость была просто заманухой… Три дня мы просидели в ледяной крепости. У нас были спички, но жечь в крепости нечего — везде один камень. Спасались кристаллами, но энергия на обогрев уходила очень быстро. Я уже думал, что мы умрем если не от османов, то от мороза. Чтобы насмерть не замёрзнуть, я заставлял своих людей постоянно двигаться. Если остановишься и сядешь или ляжешь — больше не встанешь.

Я не прерывал его, хотя накопились вопросы. Потом задам, если потребуется.

— На наше счастье, началось наступление, и те, кто удерживал нас в крепости, двинулись туда. Сначала мы обрадовались, но как только начали подрываться на ловушках, поняли, что ничего не закончилось. Акинджи по всему периметру крепости заложили свои ловушки. Мы сунемся в одно место — нас засыпает огненным дождём. Сунемся в другую — деревья валятся со всех сторон. Короче, решили просто пробиваться к своим, и будь что будет, — он тяжело вздохнул и помял переносицу. — По пути ещё двоих потеряли, но до наших добрались.

Он замолчал и хмыкнув, покачал головой.

— И артефакт не нашёл, и людей погубил. Плохой из меня командир. Видимо пора уходить на покой и давать свободу молодым.

— Почему вы сказали, что вас предали? — подал я голос.

— Потому что нас ждали и не показывались, пока мы в крепости не оказались. Они загнали нас в ловушку. Как они могли знать, что мы в этот день придём туда? — он выжидательно посмотрел на меня, но я лишь пожал плечами. — Вот и я не знаю. Сначала пустили слух, что артефакт в крепости, затем дождались нас. Кто-то что-то мутит. Я не доверяю здешним командирам, поэтому о своих догадках говорю лишь тебе, — понизив голос до шёпота, проговорил он и многозначительно посмотрел на меня. — Как только встану на ноги, вернусь в Москву, и только там министру всё расскажу. Нужна внутренняя проверка, и такая, чтобы крыса ничего не заподозрила.

— Верное решение, — ответил я.

Меня подмывало рассказать про того мага земли, но решил не мутить воду, пока сам не удостоверюсь. Возможно, это не имеет никакого отношения к его службе. Во всяком случае теперь я тоже буду начеку.

Я рассказал Орлову о том, как его семья беспокоилась, как Лена порывалась приехать сюда и пойти на поиски, как Винокуров поднял всех на ноги и узнал об их исчезновении. Сергей растроганно вздохнул. Все его раны почти зажили, но до разговора со мной он опасался встать на ноги. Ему казалось,