После моего рассказа он откинул одеяло, опустил ноги на пол и сказал, что слишком загостился в госпитале, и пора бы уже делом заняться. Сначала осторожно, будто боялся упасть, он ходил между кроватями, придерживаясь за них. Потом вышел в коридор и прохаживался от приёмной до палаты, с интересом заглядывая в операционные через прозрачные двери.

Мне понравилось, что он взял себя в руки и начал действовать. Я какое-то время наблюдал за ним, но вскоре понял, что Орлов в няньках не нуждается, и занялся своими обязанностями: поинтересовался самочувствием пациентов, у одного снял швы на ноге, у второго обработал мокнущую рану на щеке, у третьего обработал ожоги.

Вечером Трофим отпустил меня на отдых, а сам заступил на ночное дежурство. Сегодня раненных больше не привозили, поэтому ночь обещала пройти спокойно без происшествий.

Я зашёл в столовую, которая заметно преобразилась: на окнах висели вырезанные из бумаги снежинки, в углу стояла небольшая ель, украшенная разноцветными игрушками, в воздухе витал запах хвои и цитрусов.

— О, я и забыл, что завтра праздник, — сказал Гена, который зашёл после меня.

— Какой праздник? — уточнил я.

— Как это «какой»? Новый год, конечно. Интересно, а подарки будут?

— Добавка будет, — улыбнулась кухарки, которая в это время протирала столы.

Я окунулся в память Саши и «увидел» все эти праздники. В последние годы он их почти не праздновал. Во-первых, с ними не было Димы. А как можно радоваться и веселиться, когда судьба твоего отца неизвестна? Вообще Саша думал, что Дима уже мёртв, и бывало ревел ночью в подушку, тоскуя по нему.

Во-вторых, у деда и Лиды едва хватало денег на угощения, поэтому особо роскошного стола нельзя было ожидать, а из подарков он получал только вещи: то свитер, то шапку, то теплые подштанники. Он мечтал об обычных детских радостях: парке аттракционов, машинке на пульте управления, мешке с конфетами, но за последние пять лет его мечтам не суждено было сбыться.

Мне вдруг стало горько от того, через что прошла моя семья. Была бы моя воля, я бы сделал всё, чтобы уберечь их от этой тяжелой доли. Но былого не воротишь. Единственное, что я могу сделать — это больше никогда и никому не позволять причинять им зла. Даже этим чёртовым османам.

— Ты что стоишь? — подвинул меня плечом Гена. — Пошли есть и спать, пока есть возможность. Устал я сегодня.

— Чем занимался?

Мы подошли к столу раздачи, на котором стояли остатки тушенного мяса, несколько голубцов и два вида супа: гороховый и мясной с вермишелью. Едва простая, но сытная — то что надо, в полевых условиях. Запеченными перепелами полакомлюсь когда с победой вернусь в Москву. Про себя я решил, что мне нечего пока делать вдали от боевых действий, ведь я всё равно не смогу жить обычной жизнью, когда на нашу землю наступаю враги.

— Я задолбался перебирать лекарства и выискивать те, что поставили от рода Харитоновых. Сотни коробок перелопатил, ведь мои кумушки зачем-то распределяли лекарства по предназначению, а не по производителю…

— Это правильно, — прервал я его. — Представь, что тебе срочно нужно обезболивающее, а ты не знаешь, где оно, и открываешь подряд все коробки. Уж лучше пусть все обезболивающие лежат в одном месте, а антисептики в другом.

— Тоже верно, — кивнул он и продолжил. — Короче, я нашёл все лекарства, что эти козлы нам поставили. Родион сказал, что даже проверять не будем, есть ли среди них настоящие лекарства или все болванки. Просто всё отправим обратно в министерство вместе с большим гневным письмом. Пусть сами разбираются со своими поставщиками.

— Даже не верится, что они учудили такое, — сказал я, подталкивая поднос дальше, в сторону выпечки. — Интересно, что им за это будет?

— По мне, так пусть бы главу их рода прилюдно повесили, чтобы другим неповадно было на военных наживаться. Хорошо что у нас несколько поставщиков, и можно найти хорошее, качественное лекарство. А если бы они одни нам всё поставляли? Даже страшно подумать, сколько бы раненных умерло без обезболивающих и антибиотиков.

Мы сели за стол и продолжили разговор. Гена оказался очень опытным аптекарем. Он рассказал мне о собственных лекарственных изобретениях. Правда, они по сложности и продуманности и рядом не стояли с моими зельями, но для человека без моих способностей он был довольно талантливым.

После ужина мы разошлись по домам. Ему досталось место во втором доме вместе с бойцами, мы же с Глебом пока жили вдвоём, но комендант Михалыч нас предупредил, что они ожидают подкрепление, и бойцов поселят к нам.

Я зашёл в дом и увидел Глеба. Он сидел с кипой документов.

— Как прошёл первый день в новой должности? — спросил я и устало опустился на свою кровать.

— Скукота. Заняться нечем. Ходишь туда-сюда по территории, как дурак, — недовольным голосом проговорил он, но тут же оживился. — Кстати, я узнал про того мага земли. Он из личной охраны Апраксина. Зовут Владимир Краснов. Больше пока ничего узнать о нём не удалось, но Потапов, с которым мы сегодня на дежурстве были, сказал, что вроде нормальный. По крайней мере никаких нареканий не было. Но ты не волнуйся, я буду присматривать за ним. Он мне тоже не нравится, — Глеб с недовольным видом отшвырнул кипу бумаг. — Строит из себя непонятно что, будто выше нас по рангу. Нос задирает, тыкает. А по факту его дело — таскаться за Апраксиным, которому в лагере ничего не угрожает. Тоже мне — герой. Посмешище, — усмехнулся он и повалился на подушку.

Я подошёл к окну и выглянул на улицу. С неба сыпал мелкий колючий снежок, в лагере было тихо и спокойно. Слишком тихо и спокойно, будто и нет никакой войны. Уж не затишье ли это перед бурей?

— В первый раз буду отмечать праздник вне дома, — вздохнув, продолжил он. — Ты по домашним не тоскуешь?

— Нет, — честно признался я.

— А я по жене скучаю. Даже сообщение отсюда не напишешь, — он повернулся на бок, накрылся покрывалом. — Ну ладно, говорят же, что в разлуке больше осознаешь ценность пары. Вот пусть и осознает.

Он ещё что-то говорил, но я не слушал. Я понимал, что в госпитале справятся и без меня, а я взял с собой такие зелья, которые помогут в войне, но в данный момент я нахожусь далеко от боевых действий. Иногда на небе видны всполохи от магии и слышится далекий гул орудий, но в округе всё довольно тихо и спокойно. Только вот я хотел приехать сюда