Словно в подтверждение моих мыслей с улицы донеслось пение муэдзина – призыв к вечерней молитве. А после нее за мной обязательно придут.

Так и случилось.

Прошло еще минут пятнадцать. Я уже успела раза три проверить пульс, поправить Борчи подушку, напиться воды и подкрепиться с порядком опустевших тарелок, когда явился Кутлуг.

Едва переступив порог, он, щурясь из-за полумрака, окинул взглядом сначала старика, потом меня и недовольно поцокал языком. Даже о моем здоровье поинтересовался, а вот Борчи проигнорировал напрочь.

Не попроси я о помощи, его так и бросили бы лежать на полу.

Впрочем, сам Кутлуг марать руки не спешил – окликнул одного из доверенных нокеров хана. И пока Тойчу устраивал старика ко сну, а я стаскивала с него тяжелый кафтан, чтобы прикрыть одеялом, ички хранил молчание.

— Идем, хатун, – негромко поторопил он, когда все было закончено. – Хан уж тебя ждет: негоже его злить.

Глава 67

Когда я вошла к себе, заранее готовая увидеть что угодно – от легкого негодования со стороны хана до открытого гнева за «опоздание», – представшая передо мной сцена все равно удивила.

В моих покоях устроили ночное чаепитие.

Вполне приличное, освещенное десятком толстых свечей: низкий столик передвинули поближе к дивану, на подносе дымился глиняный чайник, рядом полукругом стояли блюдца с сухофруктами и орехами. Диван, разумеется, занимал Джанибек, а прислуживали ему Умай и Гульнара, сидящие на полу, в то время как пришедший со мной Кутлуг остался у двери.

Завидев меня, хан поднял руку в неясном жесте. Что-то вроде: «Не мешай!»

Да я и не собиралась…

Умай как раз развлекала его рассказом, а Гуля, к которой тут же вернулся его взгляд, подливала в пиалу чай. Стол с ним они, конечно, не делили. До такого равенства даже его внезапно проснувшаяся нежность к простой кыз еще не дошла, но и отдельно, как подобало бы служанкам, их не держали.

Пахло в комнате чабрецом и мятой. Уловив этот знакомый терпкий букет с порога, я сразу поняла, из чьих запасов заварили чай – Умай постаралась, как и сейчас старалась развлечь его степными байками.

— …я ему тогда и говорю… – донесся до меня ее хрипловатый от волнения голос. – Не верь ты этому купцу, бей: у него не конь хромает, а совесть…

Хан дернул уголками губ, но, дождавшись от Гульнары широкой улыбки, разулыбался и сам.

Зачем им тут нужна была Умай – один черт знает. Историю эту я слышала и ничего смешного в ней не находила. Глупая история, если уж на то пошло, но хану хватило, Гульнаре тоже, а Умай, судя по ее смущению, думала примерно в одну степь со мной, нервничая от происходящего.

Когда Джанибек все-таки кивнул ей на дверь, поднялась она без промедления. Проходя же мимо, стрельнула в мой адрес взглядом, полным тревоги за меня и личного облегчения.

Гульнару он отослал следом, но уже словом, пожелав ей добрых снов. И лишь после ее тихого ответа наконец-то посмотрел в мою сторону.

— Садись, – мне указали на бывшее место Умай.

Я послушалась, заранее понимая: с лечением, а уж тем более с практикой, наша сегодняшняя встреча связана не будет. И слава Богу… Оставалось только надеяться, что Джанибек не вздумает просить очередной демонстрации моих способностей прямо сейчас. Какие уж тут трансы…

После Борчи меня мутило, а в памяти нет-нет да и вспыхивала вечерняя степь, увиденная с высоты чужого полета. Так что при особом везении я могла повторить прежний успех – опорожнить желудок перед ним второй раз, что он мне вряд ли спустит. Но от предложенного им чая не отказалась. Скрыв удивление, обслужила себя сама.

— Хакимов моих проучила? – неожиданно поинтересовался Джанибек, еще не растеряв веселости.

Я замерла с поднесенной ко рту пиалой.

Как же быстро у моих коллег развязались языки!

— Не проучила, хан… Наставила.

Судя по его взгляду, разница его позабавила, и я решилась прощупать почву.

— Пожаловались они на меня или как?

— Имени твоего не называли, – «успокоил» он, – но я и так догадался, отчего хмурые. Они же при мне давно, все повадки их заучил, а к твоим только привыкаю.

— Я тоже привыкаю, – не найдясь с подходящим ответом, честно высказалась я.

Покосившись же на его поджатые ноги, втянула носом воздух. Из-за чая, вероятно, не заметила аромата новой мази, но сейчас тот пробивался и сквозь благоухание чабреца. Получается, достопочтенные хакимы приняли мое главенство и на практике, а то, что кривились перед ханом, – дело десятое. Такое я переживу.

К тому же занимало меня не это.

Хан пребывал в хорошем настроении – и как им не воспользоваться?

Да, после недавней глупости с шантажом, по-хорошему, вообще стоило бы помолчать. Хотя бы