в стороны, умелыми движениями его рук были аккуратно приглажены.

Чувствуя легкий дискомфорт, я потянулась пальцами к уху и нащупала распустившийся бутон. Я заморгала, а потом невольно усмехнулась.

Зима ушла, так ничего и не успев подарить, зато весна началась заново. Скоро опять зима.

Главное отличие мира людей от мира богов в том, что здесь всем телом ощущаешь ход времени. Живя как человек, в каждый прожитый миг, в каждое прошедшее время года я ощущаю, что живу. И мне еще не хочется отпускать это время и эту жизнь.

Я хотела провести ее с Киллианом и с дорогими мне людьми.

Пока я так думала, всплыло воспоминание, которое теперь уже не имело особого значения.

В былом варианте сюжета Айла сейчас как раз собиралась в ночные кварталы, чтобы подстроить похищение Шарлотты. Но нынешний хозяин этого места, Линда, сейчас была заперт в подпространстве и подвергался пыткам, так что появиться он здесь уже не мог.

Ну, в любом случае петля завершилась.

Точнее, я узнала, что сама была причиной возникновения этой временной петли. Даже сейчас это казалось ужасно глупым. Запустила петлю, сама же мучилась от нее и судорожно копала совершенно в не том направлении…

– К этому времени ночные кварталы, – сказал Киллиан, – уже полностью перешли в руки королевства Ротуло.

– Что?

О чем ты вообще говоришь?

Я издала глупый звук и ошарашенно уставилась на него.

– Когда?

Подземный мир перешел под управление его королевства?..

Эти люди, которые казались такими простодушными, несмотря на то что выросли под началом Киллиана, захватили ночные кварталы?

Когда я переспросила, он ответил таким тоном, словно удивлялся, что я до сих пор об этом не знала:

– Пока ты была в Небесном мире, мы тщательно все разрушили изнутри.

Похоже, когда правитель неожиданно исчез и все пребывали в растерянности, они действовали молниеносно.

Смешно, если подумать.

Империя Лете всегда была враждебно настроена к колдунам. А в итоге подпольный мир, единственный, кто противостоял государству, захватили именно они. Вспоминая, как в романе Вернер изо всех сил пытался уничтожить ночные кварталы, можно было назвать это чем-то вроде мести.

Сейчас из посторонних об этом знала только я. Причем от самого Киллиана. Выслушав его, я протянула: «Хм-м…» – и спросила:

– Раз уж так, не лучше ли между делом свергнуть храм? Из-за того, что Резерв все пускала на самотек, там тоже все подчистую сгнило.

Не знаю, насколько уместно для богини говорить такое, но богиня не обязана оправдывать храм. Если все идет неправильно, то надо выдрать все с корнем и посадить заново.

Я подумала, что не так уж плохо, если именно Киллиан станет отправной точкой будущей революции. И вообще, кто, если не он? Хотя, конечно, я не собиралась его ни к чему принуждать.

– Если уж браться, эффективнее будет, – заметил Киллиан, – если мы начнем с самой темной точки и будем постепенно стягивать им удавку на шее.

На моем лице наверняка отразилось что-то вроде отвращения, когда я услышала рассуждения, типичные для вкуса Киллиана. То есть…

– В итоге последует реформа храма?

– Кто знает. Может, и падение империи.

– Значит, до этого все-таки дойдет…

– Там видно будет.

С безразличным видом он склонил голову. Выражение его лица будто говорило: если захочет, он сделает, если будет лень, то и шевелиться не станет.

– Несправедливое отношение к колдунам, конечно, надо пересмотреть. Если я стану богом, двигаться в соответствии с личными мотивами уже не получится.

Сказав «делай с моей душой что хочешь», он, похоже, уже заранее знал, что после его смерти я превращу его душу в бога.

«Выходит, если ему и совершать грехи, то только сейчас самое время».

На мой недоверчивый комментарий Киллиан усмехнулся, искоса посмотрел на меня и, слегка пощекотав пальцами мой подбородок, сказал:

– Моя богиня любой мой грех все равно простит.

Улыбка у него была на редкость мерзкая, но я не могла с этим спорить.

Он был прав.

Само существование Киллиана уже стало для меня индульгенцией.

* * *

За это время произошло много всего.

Во-первых, в мое отсутствие пришло несколько писем с новостями от Полана. В них говорилось, что он начал дело с застежками-молниями бросил работу придворного дизайнера. Даже без писем об этом уже вовсю судачили по всей империи. Поскольку он повернулся спиной к самому дворцу, слухи были, мягко говоря, не из почетных.

«Вот дурак. Уходить надо, когда бизнес встанет на ноги. А что случится, если я отвернусь из-за его безрассудной самоуверенности? На что он вообще рассчитывает?»

Зачем так быстро бежать к краю обрыва? Слишком велик шанс сорваться со скалы.

Я негромко цокнула языком в адрес Полана и написала в ответ, чтобы он немедленно приезжал в мой особняк. Раз уж так вышло, придется снова всерьез взяться за забытый где-то на краю памяти бизнес с платьями.

А во-вторых, из дворца пришло письмо. В нем сообщалось, что, высоко оценив мой вклад в истребление магических тварей, грядущей весной мне будет вручен орден, а заодно в одной из загородных резиденций устроят небольшой бал в мою честь.

Если речь о «грядущей весне», то это сейчас.

Со скучающим видом я написала дежурный ответ, какая для меня это честь и все в таком духе. А потом вдруг вспомнила: во дворце я смогу собственными глазами увидеть, как живет Шарлотта.

Перед отъездом я, конечно, послала Софии письмо с просьбой хорошенько присматривать за Шарлоттой, но сразу после этого появился Линда, началась петля, и мне стало не до того.

Хотя София и присылала письма с краткими отчетами о Шарлотте, финал этого романа мне хотелось узреть своими глазами.

Спустя рукава я дописала ответ, добавив в конце, что с нетерпением жду этого дня. Во всяком случае, это было правдой.

И наконец, вишенкой на торте стала новость о том, что скоро выходит новый роман Линте. Благодаря одному знакомому мне не пришлось долго ждать, чтобы его увидеть. Я прыгала от радости, глядя на новенькую книгу на своем письменном столе. Судя по записке, оставленной Асланом, это был еще даже не изданный, только что написанный черновик нового романа.

Ха, в прошлый раз мне пришло письмо с автографом, а теперь, будучи вовсе не работником издательства, я держала в руках рукопись автора… Все-таки «бонус старшего брата» лучший в мире.

Перестав благоговейно взирать на рукопись, я несколько раз выдохнула, чтобы прийти в себя, и, фыркнув: «Ы-хе-хе», с дурацким смешком погрузилась в роман.

Но радость моя длилась недолго.

«Странно… Почерк автора изменился?»

Раньше были только печатные книги,