на городище; что сие несправедливо и что они просят великого князя подчинить тех и других суду новогородскому. Посадник Яков Короб заключил сими словами: «Челобитье наше пред государем: да сделает, что ему Бог положит на сердце!»

Иоанн в тот же день велел Холмскому, боярину Феодору Давидовичу, князю Оболенскому-Стриге и другим воеводам под главным начальством брата его Андрея Меньшего идти из Бронниц к городищу и занять монастыри, чтобы новгородцы не выжгли оных. Воеводы перешли озеро Ильмень по льду и в одну ночь заняли все окрестности Новогородские.

25 ноября бояре великокняжеские Иван Юрьевич, Василий и Иван Борисовичи99 дали ответ послам. Первый сказал: «Князь великий Иоанн Васильевич всея Руси тебе, своему богомольцу владыке, посадникам и житым людям так ответствует на ваше челобитье». Боярин Василий Борисович продолжал: «Ведаете сами, что вы предлагали нам, мне и сыну моему, чрез сановника Назария и дьяка вечевого Захарию быть вашими государями; а мы послали бояр своих в Новгород узнать, что разумеется под сим именем? Но вы заперлися, укоряя нас, великих князей, насилием и ложью; сверх того, делали нам и многие иные досады. Мы терпели, ожидая вашего исправления; но вы более и более лукавствовали, и мы обнажили меч, по слову Господню: Аще согрешит к тебе брат твой, обличи его наедине; аще не послушает, поими с собою два или три свидетеля; аще ли и тех не послушает, повеждь Церкви; аще ли и о Церкви нерадети начнет, будете яко же язычник и мытарь. Мы посылали к вам и говорили: Уймитесь, и будем вас жаловать. Но вы не захотели того и сделались нам как бы чужды. Итак, возложив упование на Бога и на молитву наших предков, великих князей русских, идем наказать дерзость». Боярин Иван Борисович говорил далее именем великого князя: «Вы хотите свободы бояр ваших, мною осужденных; но ведаете, что весь Новгород жаловался мне на их беззакония, грабежи, убийства; ты сам, Лука Исаков, находился в числе истцов; и ты, Григорий Киприанов, от имени Никитиной улицы; и ты, владыка, и вы, посадники, были свидетелями их уличения. Я мыслил казнить преступников, но даровал им жизнь, ибо вы молили меня о том. Пристойно ли вам ныне упоминать о сих людях?» Князь Иван Юрьевич заключил сими словами ответ государев: «Буде Новгород действительно желает нашей милости, то ему известны условия».

Архиепископ и посадники отправились назад с великокняжеским приставом для их безопасности. 27 ноября Иоанн, подступив к Новугороду с братом Андреем Меньшим и с юным верейским князем Василием Михайловичем, расположился у Троицы Паозерской100 на берегу Волхова, в трех верстах от города, в селе Лошинского, где был некогда дом Ярослава Великого, именуемый Ракомлею; велел брату стать в монастыре Благовещения, князю Ивану Юрьевичу в Юрьеве, Холмскому в Аркадьевском, Сабурову у Св. Пантелеймона, Александру Оболенскому у Николы на Мостищах, Борису Оболенскому на Сокове у Богоявления, Ряполовскому на Пидьбе, князю Василию Верейскому на Лисьей Горке, а боярину Феодору Давидовичу и князю Ивану Стриге на городище. 29 ноября пришел с полком брат Иоаннов, князь Борис Васильевич, и стал на берегу Волхова в Кречневе, селе архиепископа. 30 ноября государь велел воеводам отпускать половину людей для собрания съестных припасов до 10 декабря, а 11-е число быть всем налицо, каждому на своем месте; и в тот же день послал гонца сказать наместнику псковскому, князю Василию Шуйскому, чтобы он спешил к Новугороду с огнестрельным снарядом.

Новгородцы хотели сперва изъявлять неустрашимость; дозволили всем купцам иноземным выехать во Псков с товарами; укрепились деревянною стеною по обеим сторонам Волхова; заградили сию реку судами; избрали князя Василия Шуйского-Гребенку в военачальники и, не имея друзей, ни союзников, не ожидая ниоткуда помощи, обязались между собою клятвенною грамотою быть единодушными, показывая, что надеются в крайности на самое отчаяние и готовы отразить приступ, как некогда предки их отразили сильную рать Андрея Боголюбского. Но Иоанн не хотел кровопролития в надежде, что они покорятся, и взял меры для доставления всего нужного многочисленной рати своей. Исполняя его повеление, богатые псковитяне отправили к нему обоз с хлебом, пшеничною мукою, калачами, рыбою, медом и разными товарами для вольной продажи; прислали также и мостников. Великокняжеский стан имел вид шумного торжища, изобилия; а Новгород, окруженный полками московскими, был лишен всякого сообщения. Окрестности также представляли жалкое зрелище: воины Иоанновы не щадили бедных жителей, которые в 1471 году безопасно скрывались от них в лесах и болотах, но в сие время умирали там от морозов и голода.

Декабря 4-го вторично прибыл к государю архиепископ Феофил с теми же чиновниками и молил его только о мире, не упоминая ни о чем ином. Бояре московские, князь Иван Юрьевич, Феодор Давидович и князь Иван Стрига отпустили их с прежним ответом, что новгородцы знают, как надобно бить челом великому князю. В сей день пришли к городу царевич Данияр с воеводою Василием Образцом и брат великого князя Андрей Старший с тверским воеводою: они расположились в монастырях Кириллове, Андрееве, Ковалевском, Болотове, На Деревенице и у Св. Николы на Островке.

Видя умножение сил и непреклонность великого князя – не имея ни смелости отважиться на решительную битву, ни запасов для выдержания осады долговременной, – угрожаемые и мечом, и голодом, новгородцы чувствовали необходимость уступить, желали единственно длить время и без надежды спасти вольность надеялись переговорами сохранить хотя некоторые из ее прав. Декабря 5-го владыка Феофил с посадниками и с людьми житыми, ударив челом великому князю в присутствии его трех братьев, именем Новагорода сказал: «Государь! Мы, виновные, ожидаем твоей милости: признаем истину посольства Назариева и дьяка Захарии; но какую власть желаешь иметь над нами?» Иоанн ответствовал им чрез бояр: «Я доволен, что вы признаете вину свою и сами на себя свидетельствуете. Хочу властвовать в Новегороде, как властвую в Москве». Архиепископ и посадники требовали времени для размышления. Он отпустил их с повелением дать решительный ответ в третий день. Между тем пришло войско псковское, и великий князь, расположив его в Бискупицах, в селе Федотине, в монастыре Троицком на Варяжи, приказал знаменитому своему художнику Аристотелю строить мост под городищем, как бы для приступа. Сей мост, с удивительною скоростию сделанный на судах через реку Волхов, своею твердостию и красою заслужил похвалу Иоаннову.

7 декабря Феофил возвратился в стан великокняжеский с посадниками и с выборными от пяти концов новогородских. Иоанн выслал к ним бояр. Архиепископ молчал, говорили только посадники. Яков Короб сказал: «Желаем, чтобы государь велел наместнику своему судить вместе с нашим степенным посадником». Феофилакт: «Предлагаем государю ежегодную дань со всех волостей новогородских, с двух сох гривну». Лука: «Пусть государь держит наместников в наших