одного местечка, которое не прислало бы ратников на службу великокняжескую. В числе их находились и жители областей Кашинской93, Бежецкой, Новоторжской, ибо Иоанн присоединил к Москве часть сих Тверских и Новогородских земель.

Поручив столицу юному великому князю, сыну своему, он сам выступил с войском 9 октября, презирая трудности и неудобства осеннего похода в местах болотистых. Хотя новгородцы и взяли некоторые меры для обороны, но знали слабость свою и прислали требовать опасных грамот от великого князя для архиепископа Феофила и посадников, коим надлежало ехать к нему для мирных переговоров. Иоанн велел остановить сего посланного в Торжке, также и другого; обедал в Волоке у брата, Бориса Васильевича, и был встречен именитым тверским вельможею, князем микулинским94, с учтивым приглашением заехать в Тверь, отведать хлеба-соли у государя его Михаила. Иоанн вместо угощения требовал полков, и Михаил не смел ослушаться, заготовив, сверх того, все нужные съестные припасы для войска московского. Сам великий князь шел с отборными полками между Яжелбицкою дорогою и Мстою; царевич Данияр и Василий Образец по Замсте; Даниил Холмский пред Иоанном с детьми боярскими, владимирцами, переславцами и костромитянами; за ним два боярина с дмитровцами и кашинцами; на правой стороне князь Симеон Ряполовский95 с суздальцами и юрьевцами: на левой – брат великого князя Андрей Меньший и Василий Сабуров с ростовцами, ярославцами, угличанами и бежичанами; с ними также воевода матери Иоанновой, Семен Пешек, с ее двором; между дорогами Яжелбицкою и Демонскою – князья Александр Васильевич и Борис Михайлович Оболенские96; первый с колужанами, алексинцами, серпуховцами, хотуничами, москвитянами, радонежцами, новоторжцами; второй с можайцами, волочанами, звенигородцами и ружанами; по дороге Яжелбицкой – боярин Феодор Давидович с детьми боярскими двора великокняжеского и коломенцами, также князь Иван Васильевич Оболенский со всеми его братьями и многими детьми боярскими. 4 ноября присоединились к войску Иоаннову полки тверские, предводимые князем Михаилом Феодоровичем микулинским97.

В Еглине, ноября 8-го, великий князь потребовал к себе задержанных новогородских опасчиков (то есть присланных за опасными грамотами): старосту Даниславской улицы Федора Калитина и гражданина житого Ивана Маркова. Они смиренно ударили ему челом, именуя его государем. Иоанн велел им дать пропуск для послов новогородских. Между тем многие знатные новгородцы прибыли в московский стан и вступили в службу к великому князю, или предвидя неминуемую гибель своего отечества, или спасаясь от злобы тамошнего народа, который гнал всех бояр, подозреваемых в тайных связях с Москвою.

Ноября 19-го, в Палине, Иоанн вновь устроил войско для начатия неприятельских действий: вверил Передовой отряд брату своему Андрею Меньшему и трем храбрейшим воеводам: Холмскому с костромитянами, Феодору Давидовичу с коломенцами, князю Ивану Оболенскому-Стриге с владимирцами; в Правой Руке велел быть брату Андрею Большему с тверским воеводою, князем микулинским, с Григорием Никитичем, с Иваном Житом, с дмитровцами и кашинцами; в Левой – брату, князю Борису Васильевичу, с князем Васильем Михайловичем Верейским и с воеводою матери своей, Семеном Пешком, а в собственном полку великокняжеском – знатнейшему боярину Ивану Юрьевичу Патрикееву, Василию Образцу с боровичами, Симеону Ряполовскому, князю Александру Васильевичу, Борису Михайловичу Оболенскому и Сабурову с их дружинами, также всем переславцам и муромцам. Передовой отряд должен был занять Бронницы.

Еще недовольный многочисленностию своей рати, государь ждал псковитян. Тамошний князь Ярослав, ненавидимый народом, но долго покровительствуемый Иоанном – быв даже в явной войне с гражданами, не смевшими выгнать его, и пьяный имев с ними битву среди города, – наконец по указу государеву выехал оттуда. Псковитяне желали себе в наместники князя Василья Васильевича Шуйского98: Иоанн отправил его к ним из Торжка и велел, чтобы они немедленно вооружились против Новагорода. Обыкновенное их благоразумие не изменилось и в сем случае: псковитяне предложили новгородцам быть за них ходатаями у великого князя; но получили в ответ: «Или заключите с нами особенный тесный союз как люди вольные, или обойдемся без вашего ходатайства». Когда же псковитяне, исполняя Иоанново приказание, грамотою объявили им войну, новгородцы одумались и хотели, чтобы они вместе с ними послали чиновников к великому князю; но дьяк московский Григорий Волнин, приехав во Псков от государя, нудил их немедленно сесть на коней и выступить в поле. Между тем сделался там пожар: граждане письменно известили Иоанна о своей беде, называли его царем русским и давали ему разуметь, что не время воевать людям, которые льют слезы на пепле своих жилищ; одним словом, всячески уклонялись от похода, предвидя, что в падении Новагорода может не устоять и Псков. Отговорки были тщетны: Иоанн велел, и князь Шуйский, взяв осадные орудия – пушки, пищали, самострелы, – с семью посадниками вывел рать псковскую, которой надлежало стать на берегах Ильменя, при устье Шелони.

Ноября 23-го великий князь находился в Сытине, когда донесли ему о прибытии архиепископа Феофила и знатнейших сановников новогородских. Они явились. Феофил сказал: «Государь князь великий! Я, богомолец твой, архимандриты, игумены и священники всех семи соборов бьем тебе челом. Ты возложил гнев на свою отчину, на Великий Новгород; огнь и меч твой ходят по земле нашей; кровь христианская льется. Государь! Смилуйся, молим тебя со слезами: дай нам мир и освободи бояр новогородских, заточенных в Москве!» А посадники и житые люди говорили так: «Государь князь великий! Степенный посадник Фома Андреев и старые посадники, степенный тысяцкий Василий Максимов и старые тысяцкие, бояре, житые, купцы, черные люди и весь Великий Новгород, твоя отчина, мужи вольные, бьют тебе челом и молят о мире и свободе наших бояр заключенных». Посадник Лука Федоров примолвил: «Государь! Челобитье Великого Новагорода пред тобою: повели нам говорить с твоими боярами». Иоанн не ответствовал ни слова, но пригласил их обедать за столом своим.

На другой день послы новогородские были с дарами у брата Иоаннова, Андрея Меньшего, требуя его заступления. Иоанн приказал говорить с ними боярину, князю Ивану Юрьевичу. Посадник Яков Короб сказал: «Желаем, чтобы государь принял в милость Великий Новгород, мужей вольных, и меч свой унял». Феофилакт посадник: «Желаем освобождения бояр новогородских». Лука посадник: «Желаем, чтобы государь всякие четыре года ездил в свою отчину, Великий Новгород, и брал с нас по тысяче рублей; чтобы наместник его судил с посадником в городе; а чего они не управят, то решит сам великий князь, приехав к нам на четвертый год; но в Москву да не зовет судящихся!» Яков Федоров: «Да не велит государь вступаться своему наместнику в особенные суды архиепископа и посадника!» Житые люди сказали, что подданные великокняжеские зовут их на суд к наместнику и посаднику в Новегороде, а сами хотят судиться единственно