не происходит такое, чему полагается что-то изменить, но ты потом видишь, что в конце концов ничего не поменяется. Тогда что? Между тем люди вокруг тебя продолжают разговаривать и вести себя так, будто ты тот же человек, что и вчера, или накануне вечером, или пятью минутами раньше, но ты-то уже преодолеваешь кризис, у тебя сердце по ощущению повреждено…

Прошлое неясно. Как будто пленкой затянуты те прежние годы. Не могу быть уверена, что происходившее со мной, как его помню, действительно со мной происходило. Жила-была девочка, у которой были мама и папа: папа заправлял маленьким кафе, где мама работала официанткой и кассиршей, – как во сне, девочка миновала начальную школу и среднюю школу, а потом, через год-два, поступила в школу секретарш. Позднее, гораздо позднее – что произошло со временем между одним и другим? – она уже в другом городе, работает в приемной фирмы электронных деталей и знакомится с одним инженером, который приглашает ее на свидание. Со временем, видя, что такова его цель, она ему позволяет себя соблазнить. У нее в то время была интуиция, некое прозрение насчет соблазнения, которое впоследствии она, как бы ни старалась, припомнить не могла. Немного погодя они решают пожениться, но прошлое, ее прошлое, уже ускользает. Будущее – нечто такое, чего она не способна вообразить. Она улыбается, как будто у нее есть тайна, когда думает о будущем. Однажды при особенно скверной ссоре, она теперь уже и не помнит, из-за чего, лет через пять или около того после того, как они поженились, он ей сообщает, что однажды эта связь (его слова: «эта связь») закончится насилием. Она это помнит. Закладывает это куда-то в архив и начинает время от времени повторять вслух. Иногда все утро она проводит на коленках в песочнице за гаражом, где играет с Дином и одним-двумя его друзьями. Но каждый день в четыре у нее начинает болеть голова. Она держится за лоб, и от боли у нее все плывет перед глазами. Стюарт просит ее сходить к врачу, и она идет, втайне довольная заботливым вниманием врача. Ненадолго она уезжает в то место, которое врач рекомендует. Из Огайо спешно приезжает его мать приглядывать за ребенком. Но она, Клэр – Клэр портит все и возвращается домой через несколько недель. Его мать съезжает из их дома, и снимает квартиру на другом краю города, и умащивается там, словно бы выжидая. Однажды ночью в постели, когда оба они уже почти спят, Клэр рассказывает ему, как слышала других пациенток в «ДеВитте», они обсуждали фелляцию. Она думает, что ему захотелось бы это услышать. Улыбается в темноте. Стюарт доволен, когда это слышит. Гладит ее по руке. Все будет хорошо, говорит он. Отныне все станет иначе и лучше для них. Он получил повышение и значительную прибавку. Они даже купили вторую машину, «универсал», ее машину. Они собираются жить здесь и сейчас. Он говорит, что чувствует себя способным расслабиться впервые за много лет. В темноте он дальше гладит ее по руке… Играть в кегли и карты он продолжает регулярно. Со своими тремя друзьями ездит на рыбалку.

В тот вечер происходят три вещи: Дин говорит, что дети в школе ему рассказали, что его отец нашел в реке мертвое тело. Он желает об этом знать.

Стюарт быстро объясняет, выпустив почти всю историю, говоря только: да, он и еще трое действительно нашли тело, когда были на рыбалке.

– А что за тело? – спрашивает Дин. – Это девочка была?

– Да, это была девочка. Женщина. Потом мы позвонили шерифу. – Стюарт смотрит на меня.

– А что он сказал? – спрашивает Дин.

– Что сам этим займется.

– А на что похоже? Страшное?

– Хватит разговоров, – говорю я. – Сполосни свою тарелку, Дин, и можешь идти из-за стола.

– Но как оно выглядело? – упорствует он. – Я хочу знать.

– Ты меня слышал, – говорю я. – Ты слышал, что я сказала, Дин? Дин! – Мне хочется его встряхнуть. Хочется трясти его, пока не заплачет.

– Делай, что мать велела, – спокойно говорит ему Стюарт. – Это было просто тело, и рассказывать там больше не о чем.

Я убираю со стола, когда Стюарт подходит ко мне сзади и трогает меня за руку. Пальцы его жгут. Вздрогнув, я чуть не роняю тарелку.

– Что с тобой такое? – спрашивает он, опуская руку. – Скажи мне, Клэр, в чем дело?

– Ты меня напугал, – говорю я.

– Я не о том. Мне же можно касаться тебя, а ты при этом не будешь из кожи выпрыгивать. – Он встает передо мной, чуть ухмыляясь, стараясь перехватить мой взгляд, а потом обнимает меня за талию. Другой рукой берет мою свободную руку и кладет ее себе на штаны спереди.

– Прошу тебя, Стюарт. – Я отстраняюсь, и он делает шаг назад и щелкает пальцами.

– Тогда к черту, – говорит он. – Пусть так будет, если хочешь. Но только запомни.

– Что запомнить? – быстро говорю я. Смотрю на него и затаиваю дыхание.

Он жмет плечами.

– Ничего, ничего, – говорит он и трещит костяшками.

Второе, что происходит: пока мы смотрим тем вечером телевизор, он в своем кожаном кресле с откидной спинкой, я на диване под одеялом и с журналом, в доме тихо, если не считать телевизора, передачу прерывает голос и сообщает, что убитую девушку опознали. Подробности последуют в одиннадцатичасовом выпуске новостей.

Мы переглядываемся. Через несколько минут он встает и говорит, что сделает выпить на сон грядущий. Хочу ли я?

– Нет, – говорю я.

– Я не против пить один, – говорит он. – Подумал, что спрошу.

Мне видно, что это его как-то смутно задело, и отвожу взгляд, я стыжусь и все же одновременно злюсь.

Он долго не возвращается из кухни, но выходит с выпивкой, когда начинаются новости.

Сперва диктор повторяет сюжет о четверых местных рыболовах, обнаруживших тело, затем станция показывает школьную выпускную фотографию девушки – темноволосой, с круглым лицом и полными губами в улыбке, потом кадры девушкиных родителей, входящих в похоронное бюро на опознание. Ошеломленные, печальные, они медленно шаркают по тротуару к передним ступенькам, где стоит мужчина в черном костюме, ждет их и придерживает дверь. Затем – казалось, прошла всего лишь секунда, как будто они просто скрылись за дверью, повернулись там и вышли снова наружу, – ту же пару показывают опять: они выходят из мертвецкой, женщина в слезах, закрывает лицо носовым платком, мужчина останавливается ровно для того, чтобы сказать репортеру:

– Это она, это Сьюзен. Я сейчас ничего не могу сказать. Надеюсь, найдут того или тех, кто это сделал, пока такого не произошло